Чтение онлайн

Ещё пара шагов, и я блаженно раскинулась на лавочке, которую специально для меня оббили мягкой и тёплой тканью. Напряжение медленно, но верно покидало тело. Поясница в последнее время ныла уже практически без остановки, ноги вообще превратились в безобразные сардельки, хотя радовало то, что часто видеть их я не могла — большущий живот просто не позволял разглядеть всё, что было ниже его. «Зеркальная болезнь», блин!

Дочь на такую мысль обиженно пнулась, намекая, что вообще-то она очень даже ничего. Я невольно улыбнулась и положила руки на живот.

— Да, да, — тихо проговорила я. — Ты у меня самая лучшая во всех мирах! Единственная и горячо любимая!

Эмоции дочери вспыхнули восторгом и удовольствием, а сама она тихонечко замерла, стараясь не особо вертеться, потому что знала, что мне от этого бывает больно.

Вообще, мне удивительно повезло с беременностью. Или, может, тут всё дело в мире, в котором я нахожусь? Возможно, так чувствовать своего ребёнка здесь нормально… Но для меня всё это слишком странно и слишком удивительно, чтобы списывать на обыденность. Мне казалось, что мало кто может похвастаться таким полным единением с ребёнком. И уж точно я никогда не слышала, чтобы дети, даже будучи в утробе матери, были настолько сообразительными. Конечно, тот старый фильм, который я смотрела ещё на Земле не в счёт. Как он там назывался? «Супермладенцы», кажется…

Что до знаний, переданных мне леканшей, то, увы, она ничего не знала о деторождении, кроме основных принципов, известных всем. Как то, принцип наследования крови, законы генетики, ну и, собственно, сам факт, откуда берутся дети.

Последняя мысль невольно вызвала у меня ироничный смешок — ценное знание для жителя двадцать первого века планеты Земля…

А ещё, мне было любопытно, останется ли эта связь после родов? По идее, не должна, ведь сейчас мы с малышкой, по сути, единый организм, потому я и слышу её. А вот потом связь должна оборваться…

— Но мы с тобой и так будем ладить, да? — так же тихо проговорила я, легонько поглаживая живот.

Из головы не уходил образ маленькой девчушки с непокорными тёмными кудряшками в голубом платьице, что так сочетались с её невероятными синими глазами. Пушистые чёрные ресницы делали её похожей на куколку, а лицо сердечком, утончённые скулы и не по-детски изысканные изгибы тёмных бровей лишь усугубляли эту схожесть. Она была очаровательна и мила настолько, что улыбка сама собой появлялась на моём лице. Не было сомнений, что я вижу свою дочь в возрасте чуть старше трёх лет. Именно такой она мне и видится, хотя, не имеет значение, какой она будет, ведь любить я её от этого меньше не стану. Она всегда для меня будет самой красивой и самой любимой!

Сидеть в этом парке на лавочке было одно сплошное удовольствие. Жаль, что не было возможности взять плед и насладиться тёплыми погожими деньками в полной мере. Я уже как-то заикалась об этом, но вся женская часть семейства Сыз-Ар-Чи, едва не оглушила меня протестующими воплями и довела до нервного тика лекциями о цене здоровья. Подумаешь, ну полежала бы немного на земле, наслаждаясь сладковато-горьким ароматом разнотравья, усиленным жаром тёплых солнечных лучей… Но, увы, тётушки подняли такой вой, что проще было уступить, чем объяснять, что они неправы. Единственная причина, по которой я не сделала всего сама и по-своему — это прилично увеличившийся живот. Увы, но вставать с пола было неимоверно трудно даже в самом начале моего попадания на Сарибэль. Что уж говорить о нынешнем состоянии? Поэтому я и наслаждалась великим множеством всевозможных лавочек в местном парке и саду.

Подул лёгкий ветерок, и я с наслаждением зажмурилась и сделала глубокий вдох. Как же хорошо!

Но чувство умиротворения и удовольствия тут же прошло, сменившись неприятным холодком, проползшим по спине и оставившим после себя липкий след. Сразу вспомнилось время, когда я только собиралась выйти замуж. Мне тогда многие завидовали и часто смотрели вслед, даже не стараясь скрыть негативные эмоции. Вот и в этот раз было похоже. Я даже обернулась и осмотрелась в поисках затаившего на меня какую-то обиду обитателя замка. Но, как не всматривалась в окружающее пространство, никого не обнаружила.

Вот только испортившееся настроение и пропавшее чувство удовольствие омрачили мой кусочек Рая, поэтому оставаться тут дольше я не видела смысла. Я уже вставала, когда почувствовала ужасную боль в животе. Тело действовало само, в то время как в мозгу поселился ужас и страх за моего ребёнка. Свой крик я расслышала как со стороны. Но, как ни странно, именно он привёл меня в чувство. И вовремя. Я как раз успела открыть глаза, чтобы успеть увидеть падающую на меня огромную и толстую ветку дерева, у основания которого я, как оказалось, лежала. Не знаю как, но меня будто прострелило энергией и буквально вытолкнуло в сторону. А секундой позже раздался жуткий треск упавшей-таки ветки. Но я уже была на достаточном расстоянии, чтобы не пострадать — лежала на земле в такой вожделенной траве, которая теперь не казалась мне столь притягательной. Мне было страшно! Тело всё подрагивало от пережитого ужаса, и ноющая боль в животе так и не желала проходить. На шум тут же сбежались слуги. Кто-то из них постарался поднять меня, причитая над ухом и страшно раздражая этим, кто-то постоянно всхлипывал. Несколько других топтались около дерева и пытались понять причины, по которой такая толстая ветка, вдруг, обломалась. Но я всё это отмечала, как сквозь туман, пребывая где-то на грани яви и бессознательного состояния. Всё происходило вроде бы и со мной, и в то же время я была сторонним наблюдателем…

Мои чувства кардинально изменились лишь когда я ощутила, как меня прижали к мощному сильному телу, восхитительно пахнущему молодой травой на лугу и весенним ветром. Шан.

— Малышка, очнись, родная! Ты слышишь меня? — тихо шептал он на ухо, то и дело зарываясь носом мне в волосы.

— Да… — так же тихо ответила я, наконец, придя в себя. — Шан…

— Да, это я, родная. Как ты себя чувствуешь? Ты не пострадала? — его голос был просто пропитан тревогой и неподдельным страхом, отчего в душе стало так тепло и приятно, что я не сдержала улыбку.

— Всё хорошо. Я отпрыгнула… Но перед этим было так больно.

— Где больно? А сейчас больно? — он сильнее прижал меня к себе, а я только сейчас заметила, что он несёт меня куда-то. И, словно догадавшись о моих мыслях, тут же сказал: — Потерпи немного. Сейчас тебя осмотрит магистр Оран.

Возражать я даже не подумала. Сейчас я больше всего боялась за свою дочь, тем более, что никто пока так и не понял, почему я уже почти две недели перехаживаю срок. Такого понятия, как «стимулирование родов» здесь просто не было. Хотя, возможно, и существовали некие травки-муравки или зелья со схожим эффектом, но местные жители предпочитали верить своей богине. И если её воля на то, чтобы ребёнок подольше пробыл в утробе матери, значит, так тому и быть. Главное, чтобы эта самая богиня, к которой я каждый день себя приучала взывать, дабы не проколоться более привычным «господи» или «боже», не отвернулась от чужачки в собственном мире…

Задумавшись, а может просто потеряв ненадолго сознание, я не заметила, как оказалась в собственной комнате, где уже ждал перепуганный магистр Оран. Он тут же подлетел к нам, хватая меня за руку и что-то бормоча себе под нос, пока меня укладывал Шан.

Но шли минуты, в комнате уже успели появиться все шестеро тётушек, из-за чего моя довольно большая спальня показалась жалкой клетушкой, а он всё продолжал тихо бормотать слова и не реагировать на наши пристальные взгляды.

— Оран, — наконец, не выдержав, позвал его Шанрэл. — Оран!

Лекарь повернулся к нему, моргнул пару раз, и, наконец, пришёл в себя.

— Прошу прощения, пришлось полностью погрузиться в процесс, — вздохнул мужчина и, впервые проявив столь вопиющее нарушение правил этикета, устало сел на мою кровать. — С вашей дочерью всё в порядке, — продолжил он, а я медленно выдохнула, только сейчас заметив, что даже не дышала всё это время, пока ждала его вердикта. — Малышка оказалась весьма сильной и настоящим борцом. Леди тоже полностью здорова, если не считать небольшого нервного расстройства. Но оно и понятно — испугалась, переволновалась…