Чтение онлайн

И Кротов выжал из машины все, стряхнув-таки "Сайдвиндер". Вспышки ложных целей ослепили систему наведения ракеты, но "Сухому", не полностью утратившему истребительную маневренность, удалось уйти прочь. Взрыв десятикилограммовой фугасной боеголовки уже не причинил вреда бомбардировщику. Но сила инерции была слишком велика, а высота, напротив, ничтожно мала, и море мчалось в лицо с ужасающей скоростью. Ледяными пальцами страх смерти впился в замершее на мгновение сердце Федора Смирнова.

От перегрузки потемнело в глазах, но летчику не нужно было видеть, ведь он и так чувствовал свою машину во всех тонкостях. Подполковник вывел Су-34 из пике в полутора десятках метров от поверхности воды. Летчики могли поклясться, что чувствовали дрожь машины, слышали, как надрывно скрежещут испытывавшие чудовищную нагрузки стрингеры и шпангоуты, и все же самолет уцелел, унося высоко в небо тех, кто управлял им, и кто доверил ему свои жизни. А вот их противнику не повезло.

Ведомый не подкачал. Американец отвлекся, увлекся боем, забывшись, слишком близко подпустив второго противника, которого просто не принял в расчет, и поплатился. Федор Смирнов видел, как охваченный огнем "Супер Хорнит" промчался мимо них, вниз, к воде, словно метеор. Вот что-то отделилось от него, темная точка, над которой вдруг распустился купол парашюта, раскрылся за пару секунд до того, как истребитель вонзился в море, словно принесенная богам пучины жертва. Что же, этому парню повезло – катапультируемое кресло класса "0-0", обеспечивающее спасение на земле, во время стоянки, не подвело, и он еще мог рассчитывать дождаться спасателей. Но пусть летчик, возможно, выжил и даже остался цел, все равно это была несомненная победа.

– Да, черт побери! Да!!!

Смирнов и Кротов ликующе кричали, и к их воплям добавились радостные крики ведомого экипажа. Еще один американец, незваным явившийся в это небо, получил то, что единственно и заслуживал. Полдюжины побед в одной атаке, а если считать еще и крылатые ракеты, сбитые прежде, то не меньше десятка. Сейчас они, все четверо пилотов, заслужили почтенный титул асов. Но работы для них оставалось еще очень много, и нельзя было мешкать.

– Второй, выходим из боя, – приказал Кротов. – Повторяю, прекратить атаку! Набор высоты и отворот на курс ноль!

Опытный пилот, пусть опыт свой он и приобрел на полигонах и в учебных классах, подполковник понимал, что звену не по силам тягаться с авиакрылом. Сейчас янки опомнятся, поймут, что против них всего два русских самолета, и тогда навалятся со всех сторон. Эффект внезапности был утрачен, и не стоило рисковать. Да и оружия почти не осталось, а с воздушным тараном Кротов предпочитал не торопиться.

– Дальнейшая задача, командир? – коротко, словно экономя слова, спросил Смирнов. – Жду приказа.

– Эти самолеты не из воздуха появились. Раз есть палубные истребители, рядом должен быть и чертов авианосец.

– Радиус действия "эф-восемнадцатого" превышает семь сотен километров, а при дозаправке в воздухе перевалит и за тысячу даже с бомбовой нагрузкой. Авианосец может быть очень далеко, так далеко, что мы его просто не достанем. У нас не хватит топлива.

– Достанем, – усмехнулся Кротов. – Для этого топлива у нас вполне достаточно. А возвращаться нам, полковник, теперь некуда.

Они внимательно посмотрели друг на друга, и командиру экипажа больше не потребовались слова. Там, внизу, все превратилось в руины, было поглощено хаосом. Там царили смерть, ужас, растерянность, и людям оставалось прятаться по щелям, чтобы только спасти свои жизни или хотя бы попытаться сделать это. Наверное, кто-то все же сопротивлялся, как те моряки с эсминца, но летчики не привыкли полагаться на других. Они были свободны и сильны, они уже немало сделали сегодня, чтобы на родную землю упало меньше бомб, чтобы меньше жен сегодня стали вдовами, и меньше осиротело детей. Но они сделали не все, на что были способны.

Федор Смирнов кивнул в знак согласия, да он и не мог решить иначе. И Кротов, тоже качнув головой, замкнутой в громоздкую сферу шлема, коснулся приборной панели радиостанции.

– Второй, я первый, – произнес подполковник, голос которого за секунду преодолевал сотни метров, скользя по радиоволнам. – Ставлю новую задачу. Нужно найти и атаковать американский авианосец, с которого налетели эти стервятники. Он не может быть слишком далеко, семь или восемь сотен километров. У нас еще есть вдоволь горючего, и пара "Ониксов" на подвеске, а они слишком дорогие, чтобы швырять ракеты в море.

– Понял тебя, первый. Координаты цели известны хотя бы приблизительно?

– Следуем курсом триста, туда, откуда явились американцы. Идем широким фронтом на малой высоте. Скорость – крейсерская, экономить топливо. Радары не включать до полной уверенности, что перед нами – противник. Все, мужики, пора двинуть этим козлам по зубам, чтобы зареклись трогать нас!

Звено, скользнув к поверхности моря, туда, где их не сразу увидят чужие радары, устремилось в открытое море. Где-то позади, за их спинами, приходили в себя ошеломленные яростной атакой американцы, подсчитывая потери и благодаря Бога, что уцелели сами, и, наверное, не вполне веря, что вообще встретили здесь противника. Что ж, впредь они никогда больше не станут так слепо доверять всему, что скажут штабные крысы, для которых потери – это не поглощенные пучиной тела товарищей, ставших неразрывным целым со своими искореженными, изуродованными огнем самолетами, а только лишь цифры на бумаге. А русских пилотов ждало еще одно дело.

Оставляя пенный шрам кильватерного следа на серо-стальной глади моря, атомный авианосец "Авраам Линкольн", вокруг которого сжалось кольцо кораблей эскорта – их было заметно меньше, чем когда-то покинуло базы, отправляясь в этот поход – медленно полз на юг, к норвежским берегам. Громадный корабль, дом для шести с лишним десятков всевозможных летательных аппаратов, едва держался на плаву. Внешне он все еще производил впечатление несокрушимой мощи. Но любой, кто оказался бы в его недрах, увидев скомканные переборки, опаленные пламенем отсеки, десятки, да что там, сотни трупов, превратившихся в жуткие обугленные головешки, понял бы, что этот корабль нельзя отныне считать боевой единицей.

"Авраам Линкольн" уходил прочь от боя. Эскадра атаковала, и сама приняла удар колоссальной мощи, страшнее которого, пожалуй, была только ядерная атака, чего вполне можно было ожидать от загнанного в угол, доведенного до отчаяния врага. И все же противник не решился на этот шаг, а может, просто не успел совершить его, и теперь остатки русского флота точно так же должны были двигаться к своим берегам, зализывая на ходу раны, исправляя повреждения и молясь морским богам, чтобы добраться до суши. Но там их точно не могло ждать ничего хорошего.

А сотней миль западнее того места, где находился в эти мгновения "Линкольн", море бороздила еще одна эскадра, мощный кулак, способный сокрушить любую оборону. Атомный авианосец "Джордж Вашингтон", "систершип" самого "Авраама Линкольна", описывал широкие круги, медленно перемещаясь на восток, поближе к русским берегам. Его палуба была почти пуста, если не считать нескольких вертолетов и пары установленных на катапульте истребителей F/A-18E "Супер Хорнит". Крылатые машины могли в любой миг, едва получив приказ, сорваться в небо, присоединяясь к четверке "шершней", уже паривших над эскадрой, защищая ее от атаки с воздуха. Большая часть авиации ушла туда, к берегам загадочной России, но и здесь еще оставалось достаточно самолетов, чтобы моряки могли чувствовать себя в безопасности.