Чтение онлайн

Толстушка ударила себя ладонью по бедру:

– Вот плутовка, ты погляди! А ведь мне лапшу на уши вешала, что после Семки ни одного мужика к себе не подпускает. Ага, так и говорила: мол, Ольга Всеволодовна, я теперь на мужчин вообще не смотрю. Я же чувствовала, что заливает, лисица хитрая.

Ката непонимающе смотрела на собеседницу.

Ольга Всеволодовна, которая, судя по всему, любила потрепаться, нагнулась к мальчугану и ласково проговорила:

– Митенька, ступай к Леночке с Ритой. Помоги им снеговика лепить. А если ножки замерзнут, сразу мне скажи, домой пойдем.

Мальчик побежал на площадку. Ольга Всеволодовна поманила Кату пальцем:

– Внучек это мой, Митенька. Летом шесть годков исполнится.

– А кто такой Семен?

– Сын. А Дашка, профурсетка малолетняя, мамаша Митина.

Ката выпала в осадок:

– Как мамаша? Она разве замужем?

– Ой, я тебя умоляю! А то в наше время детей на стороне родить нельзя. Кто с ней распишется-то, если она, считай, семью дружную расколола. Я до сих пор уверена, Тамарка Семке предательства не простила, поэтому и сбежала от него. А он охламон, – Ольга Всеволодовна покраснела, – наломал дров и в кусты.

Катарина запуталась окончательно:

– Если Митя сын Дарьи, то почему его воспитываете вы?

– А кто, окромя меня, о мальчонке позаботится? Нету никого, одни мы с ним остались.

– Как нету, а Дарья?

– Не мать она ему, – заявила Ольга.

Копейкина помотала головой:

– Вы же только что говорили, что Гришкова родила Митю.

– Правильно, а воспитывала его до четырех лет Тамарка – невестка моя. Дашка ведь в шестнадцать с половиной лет Митю родила! А теперь подсчитай, сколько ей было, когда она забеременела. Подсчитала? То-то и оно. Семке к тому времени тридцатник стукнул, он уже с Томой восемь лет в браке состоял. И тут вдруг с Гришковой спутался, обормот. Он, конечно,не знал, что она школьница, Дашка девятнадцатилетней представилась и выглядела лет напять старше своего возраста. Это уже потом выяснилось, что девка в десятом классе учится.

Ольга Всеволодовна перевела дух.

– Они на Воробьевых горах зимой познакомились. Семка ни словом не обмолвился, что супругу законную имеет, а Дашка втюрилась в него с первого взгляда. Интерес свой они быстро нашли – любовниками стали. А через два с половиной месяца Гришкова радостную весть сообщила. Догадалась, какую?

– О беременности.

– В яблочко. Вот тут Семен и обалдел. Пришлось рассекречиваться и про Томку рассказать. Дашка в истерику, я, говорит, в милицию заявление напишу, тебя посадят. А потом начались скандалы. Семен к родителям ее ездил, они к нам несколько раз приезжали. Ой, чего только не было: и слезы, и уговоры, и угрозы. Господи, я думала, с ума сойду. Мать у Дашки больно набожная, запретила дочурке аборт делать. А та ни в какую – не буду рожать и все. Не знаю, чем бы дело закончилось, если бы Томка на помощь не пришла. Сама она родить не могла, поэтому предложила взять у Дашки ребятенка, как только тот на свет появится. Гришковы-старшие долго не раздумывали – почти сразу согласились. Вот так у насМитенька и появился. По всем документам он родной сын Тамары и Семки. Уж Томочка постаралась, бумаги нужные справила, все, как говорится, чин-чинарем.

– А что было потом?

– Потом жили не тужили. О Гришковых не вспоминали, да и они о нас давно позабыли. А как Митеньке четыре годика исполнилось, Тамарка нас без ножа зарезала. На развод подала. Встретила какого-то мужика, влюбилась, и прощайте, Семка с Митькой. Я-то думала, Томка к мальчонке душой прикипела, а на деле не нужен он ей оказался. После развода она ни разу к нам даже не сунулась. Тоже мне мать… кукушка чертова. Что родная, что приемная. Стервы! Семка с горя запил, работы лишился, смысл жизни потерял. Полгода пил, не просыхая, а в начале лета пьяным за руль сел и человека сбил.

Катка отпрянула:

– Насмерть?

– Слава богу, нет. Сотрясение у мужика было и три ребра сломалось. – Ольга Всеволодовна умолкла.

– А где сейчас ваш сын?

– Суд был! Осудили Семку на полтора года. Вдвоем мы с Митенькой остались. Денежные накопления к тому времени сквозь пальцы просочились. Я пенсионерка, с меня что взять? Сейчас на пенсию даже собаку не прокормишь, чего уж о ребенке говорить. Накормить надо, обуть-одеть тоже. А денег нет. Обратилась я к Тамаре, а она, дрянь такая, нос от меняворотить стала. Оно и понятно, не рожала Митьку, не вынашивала, о каких материнских чувствах толковать? – Ольга поднесла к носу платок. – Не было у меня выхода, решила к Дашке с протянутой рукой пойти. Поговорили мы, я ей прямо сказала: твоя это кровиночка, хоть ты от него и отказалась. Пожалей ребенка, не на что нам с Митькой жить. Помоги чем можешь. А она сама в нищете живет. Хотя деньгами помогать согласилась. Уж не знаю, где их добывает, но каждый месяц привозит приличную сумму.

Ката стояла, словно статуя в музее. А Ольга Всеволодовна, видя, какое впечатление произвели на Копейкину ее слова, зашептала:

– А тут недавно мне Дашка заявила: отдайте, говорит, мне Митеньку, я его воспитывать буду. Как тебе это нравится? До шести лет о ребенке знать не желала, а теперь одумалась.

– И что вы ей ответили?

– На три буквы послала! Митьку ей отдать, ага, разбежалась! Он внучек мой родненький, я лучше сама не поем, а ему кусочек всегда оставлю. Боялась, что Дашка после этого деньги привозить перестанет, но нет – исправно платит. Вот сегодня опять конвертик вручила. Завтра с Митенькой в магазин поедем. Одежонку ему весеннюю прикупить надо, из той, что есть, уже вырос. Да и обувка нужна.

– Ольга Всеволодовна, а родители Гришковой в курсе, что она помогает вам материально?

– Нет. Дашка сказала, им знать не обязательно. А мне какая разница, знают они или нет.

– Значит, деньги она берет не у них.

– Смеешься? Они, по-твоему, богачи? Отец алкоголик, мать гроши получает.

– Но тем не менее Дарья привозит вам достаточно.

– Мне неинтересно, у кого она их берет, мне Митьку растить надо. – Внезапно Ольга Всеволодовна сузила глаза. – Постой-постой, я, кажись, поняла, как она денежками разживается! Если у Дашки хахаль новый появился, то у него одалживается.

Ката засомневалась:

– Вы считаете, Гришкова встречается с обеспеченным мужчиной?

Ольга развела руками:

– Так не я считаю, ты сама мне об этом сказала.

Катарина глупо заулыбалась. После услышанных откровений она напрочь забыла, что представилась частным детективом и упомянула про связь Дарьи с мужем якобы своей клиентки.

– Верно, – проговорила Копейкина, – но у меня пока нет доказательств. А бездоказательно обвинять человека в чем бы то ни было, сами знаете, нельзя.

– Да появился, появился, не сомневайся. Самой Дашке таких денег не заработать. Спуталась с очередным женатиком, паршивка, ничему ее старые ошибки не научили.

– Ольга Всеволодовна, наша беседа должна остаться в строжайшей тайне.

– Понимаю. Ты не бойся, я ей слова не скажу. У нас с Гришковой разговор короткий – она мне деньги, я ей «спасибо». Вот и все общение. Даже в квартиру Дашку не пускаю, всегда на улице встречаемся.

Митя подбежал к бабушке, и с любопытством глядя на Катку, залепетал:

– Бабуль, можно я вечером в гости к Юле пойду? Ее мама разрешила.

– Можно, Митенька, можно, сладенький.

Мальчуган радостно заголосил:

– Ура! Юль, мне бабушка разрешила!

Ольга Всеволодовна умилилась:

– Как такое чудо можно отдать матери-кукушке? Да я за все сокровища мира не расстанусь с внучком. Никогда!

Домой Катарина возвращалась, как после двенадцатичасовой рабочей смены. Голова гудела, спину ломило, ватные ноги еле передвигались.

Упав на кровать, она уставилась в потолок. Мысли, заглушая друг друга, скакали, как взбесившиеся акробаты, а из коридора доносился хриплый голос свекрови: