Чтение онлайн

Адаме медленно поднимался по лестнице. В доме было тихо. Он никого не встретил. Можно было подумать, что жители дома, почувствовав приближение лейтенанта, разбежались по своим норам и теперь сидели за дверями, затаив дыхание. Агент Джексон встретил Адамса на верхней площадке, но хорошо зная начальника, не решился начать разговор первым.

Адаме вошел в гостиную, где эксперт Флетчер снимал отпечатки пальцев. Донован озабоченно ходил по комнате, и Адаме направился прямо в спальню, словно зная, что труп находится именно там.

Остановившись у кровати, он несколько минут рассматривал тело Фей. Не спуская с него глаз, он достал сигарету, закурил и выпустил дым из тонких ноздрей.

На пороге пожирая начальство глазами, настороженно стоял Донован.

– Врача вызвали? – спросил Адаме.

– Уже в дороге, лейтенант.

Адаме наклонился и взял труп за руку.

– Смерть наступила около шести часов назад.

– Кинжал, лейтенант…

Адаме взглянул на нож, лежащий на полу и повернулся к Доновану.

– Что – кинжал? Донован покраснел.

– Это орудие преступления, – объяснил он, сожалея о своей поспешности.

Адаме поднял свои белые брови.

– Вы проницательны, сержант. А я думал, девушка взяла его, чтобы почистить ногти. Так вы думаете, это орудие преступления? – его глаза вспыхнули грозным пламенем. – Что же это еще, по-вашему? Замолчите лучше, дурак! – Он повернулся к замершему в столбняке сержанту спиной и стал ходить по спальне под ненавидящим взглядом Донована.

– Какие вы собрали сведения?

– Она – новичок в своей профессии. Занималась проституцией не более года. До этого танцевала в “Голубой розе”. Она никогда не значилась в наших списках и не замечена ни в чем предосудительном.

– Войдите и закройте дверь, – распорядился Адаме.

Донован послушался. Он знал, что спокойствие начальника не предвещает ничего хорошего, и все время держался настороже.

– Газеты еще не оповещены, не так ли? – спросил Адаме, отодвигая ногу трупа и усаживаясь на край кровати, не испытывая перед лицом смерти ни малейшего неудобства.

– Нет, лейтенант.

Донован не любил журналистов. Городская пресса, которая постоянно упрекала полицию в бездействии, несколько раз проехалась на его счет, не стесняясь в выражениях…

– Можно будет поставить их в известность, но не раньше полудня, тогда информация попадет как раз в последние новости, – продолжал Адаме. – Таким образом, у вас будут целый день и вся ночь для того, чтобы подготовить материал для утренних газет. Они накинутся на него, как голодные собаки на кость. “Геральд” уже давно ищет ссоры с городскими властями, и если мы быстро не разберемся в этом деле, он сможет нас здорово потрепать, а кое-кто, включая шефа полиции, полетят со своих мест. Шеф “Геральда” Линдсей Барт недолюбливает полицейских. Если бы Барт и его газетенка были не так популярны, их можно было бы не опасаться, но это дело, несомненно, подольет масла в огонь.

Лессингтон-авеню, это гнездо проституции, находится всего в двухстах метрах от центра города. Отличный скандальный материальчик, в то время как наш шеф заявляет, будто бы город чист, как самая стерильная клиника, – Адаме раздавил сигарету в пепельнице, стоящей на ночном столике и посмотрел Доновану прямо в глаза.

– Я говорю вам все это для того, чтобы до вас дошла важность происшествия. Газеты станут трепать наше имя, и вы, Донован, должны их утихомирить. Сделайте все, что возможно. Если появится необходимость, обращайтесь ко мне за советом. Но в ответе за победу или поражение будете вы, и вы ответите за все. Понятно?

– Да, лейтенант.

Донован едва заметно вздохнул и подумал:

– Ну вот, мы и договорились. Стоило этому маленькому подонку стать начальником, он ждет случая, чтобы уничтожить меня. Он чувствует, что дело почти безнадежное, и это ему на руку. Ну что ж, такова моя участь – убили шлюху, а я попал в гущу интриг.

– Дело нелегкое, – продолжал Адаме. – Особенно, если здесь порезвился какой-нибудь сумасшедший. – Он положил ногу на ногу и обхватил колени руками. – Вы когда-нибудь молитесь, Донован?

Сержант сделался багровым, но видя, что начальник говорит совершенно серьезно, ответил:

– Иногда.

– Тогда вот вам мой первый совет: помолитесь, чтобы убийца не оказался садистом. Если ему понравится закалывать шлюх, он пойдет в другой дом свиданий, и тогда газетчики разорвут нас на части. В нашем городе много таких домов. Преградите ему путь, Донован. Он не должен продолжать в таком же духе.

В дверь постучали.

– Доктор здесь, сержант Донован.

– Откройте, – велел Адаме и приветливо улыбнулся входящему доктору Саммерфельду – высокому, плешивому толстяку с добродушной физиономией. – Она полностью в вашем распоряжении, вы очень желанный гость.

Адаме вышел в гостиную, где полицейский фотограф Холсби устанавливал свой аппарат.

– Следствие ведет сержант Донован, – сказал Адаме, обращаясь к эксперту Флетчеру. – За всем, пожалуйста, – к нему, – и, повернувшись к Доновану, поинтересовался:

– С чего вы начнете, сержант?

– Пока врач осматривает тело, пойду поговорю с соседями, может они что-нибудь видели.

– Я отдаю должное вашей наивности, сержант, – ухмыльнулся Адаме, – но должен вас предупредить: сотрудничать с полицией – совсем не в духе проституток.

– Одну из них убили, это поможет развязать языки остальным.

– А вы психолог, сержант, – задумчиво проговорил Адаме.

Донован повернулся к эксперту Флетчеру, который едва удерживался от смеха:

– В спальне на полу вы найдете нож. Снимите с него отпечатки пальцев. И чуть больше активности. Вы здесь не для того, чтобы таращить глаза.

– Хорошо, сержант, – Флетчер щелкнул каблуками. Донован вышел из квартиры, Адаме некоторое время задумчиво смотрел ему вслед, а потом вернулся в спальню, чтобы поговорить с доктором Саммерфельдом.

Услышав звонок, Рафаил Свитинг вытер рукавом потное лицо. Он видел полицейских и знал, что рано или поздно они позвонят в его дверь. Он тщетно пытался понять, что же произошло в верхней квартире? А что если Фей Карсон убили? Свитинг боялся думать об этом. Ну почему, почему это случилось именно теперь, когда он так удачно лег на дно?

Звонок беспощадно ввинчивался в тишину квартиры, и Свитинг быстро оглядел свою пыльную комнату с обветшалой мебелью, на фоне которой исчезали следы его ночной деятельности. Он быстро запер в шкаф бумагу, конверты и справочники и успокоил себя мыслью, что фараоны не решатся на обыск без ордера. И даже если они узнают его, он чист, они просто окажутся перед фактом, что Рафаил Свитинг продолжает жить и живет как может.