Чтение онлайн

— То есть когда я поняла, что у меня есть шанс получить эту роль, я так испугалась — а вдруг что-нибудь произойдет и не получится по-моему. Это было так ужасно! Я так переживала, что чуть не угасла.

Во время разговора Аврора и Рози повеселели настолько, что почти начали пускать пузыри, но ни близость к состоянию готовности пускать пузыри, ни само веселье не продлилось и получаса после того, как позвонила Мелани. Они поболтали об этом триумфе Мелани еще с четверть часа, а потом обе снова въехали в меланхолию.

— Самое плохое в этом то, что Мелани теперь никогда уж не приедет проведать нас, — печально заметила Рози. — Бог знает, как нам это сейчас необходимо.

— Да, но ведь молодость дается человеку только раз, — сказала Аврора.

Рози странно на нее взглянула.

— Ты ведь всегда говорила другое, — напомнила она ей. — Ты говорила, что человек молод, пока может вести себя, как молодой.

— Ну да, правильно. Мне это неплохо удавалось до тех пор, пока Джерри не начал спать с Пэтси. Тут уж у меня просто повисли паруса.

— Ты ведь до сих пор не можешь утверждать, что знаешь, сделал он это или нет, — сказала Рози. — Может быть, все твои страдания напрасны.

— Если он этого не сделал, то где же он? — спросила Аврора. — Что ему мешает приехать сюда и подтвердить, что он невиновен?

— Аврора, ведь он даже не знает, что его в чем-то обвиняют, — сказала Рози, недоумевая, зачем она ввязалась в этот спор и так настойчиво защищает Джерри Брукнера, с которым она едва знакома. Откуда ей было знать — а может быть, он виновен? Это подтверждалось хотя бы тем, что Пэтси больше не входила к ним в дом, когда заезжала подвезти Рози на гимнастику. Теперь она появлялась в самую последнюю минуту, подбирала Рози прямо на тротуаре, летела в Беллэр словно угорелая и почти не разговаривала — все признаки сознания своей вины были налицо. Пару раз Рози так и подмывало спросить Пэтси напрямую, но пока что она этого не сделала.

— Он знает, что в чем-то его все же обвинили, — отметила Аврора. — Я встречалась с ним каждое утро, а теперь — нет. Любой тюлень и то догадался бы, что это знак того, что что-то случилось.

— Не знаю, к чему мне продолжать этот разговор, — сказала Рози. — Сделал он это или нет, Вилли он мне не вернет.

— Рози, Вилли ушел куда-нибудь на пару часов, — успокоила ее Аврора. — Может быть, он пошел за выпивкой.

— Нет, он теперь ничего не пьет, кроме тоника или чего-нибудь в этом роде. Если уж ему захочется чего-то покрепче, то это будет только наркотик.

— А тебе в самом деле хочется, чтобы он вернулся, или ты просто злишься, что он сумел вырваться из твоих страстных объятий?

— Каких объятий? — переспросила Рози.

— Ну, я только предположила, что существует возможность объятий, — сказала Аврора.

Рози казалась буквально в воду опущенной.

— Один раз, когда он только вернулся из Алабамы, — сказала она. — Я не называю это половой жизнью. Я вообще это никак не назвала бы.

— Тогда не удивительно, что ты не хочешь вернуть его, — сказала Аврора.

— Да не особенно, — призналась Рози. — Но мне все же хотелось бы хотя бы знать, жив он или мертв.

— Эта новость о Мелли — очень хорошая, — сказала Аврора. — Не будь мы с тобой такими эгоистичными старыми кошелками, мы радовались бы как дети, узнав, что ей выпал такой успех.

— За нее-то я радуюсь, как ребенок, — сказал Рози. — Я вот за себя порадоваться не могу.

— Но хоть здесь кривая полезла вверх, — сказала Аврора. — Я помню годы, когда ни малейшего намека на то, что хоть в чем-то жизнь может пойти в гору, просто не было. Теперь если бы еще Тедди перестал дрожать, а Томми смог выйти из тюрьмы условно, мы почти выкарабкались бы из всех наших неприятностей. И еще было бы полезно нам с тобой найти красивых, изысканных и желанных мужчин, в которых можно было бы влюбиться, — прибавила она. — Это уж точно было бы заметное улучшение нашего теперешнего положения.

— Тео мне понравился, но красивым его я бы не назвала, — призналась Рози. — А как выглядит этот его подлый брат?

— Идентично, то есть он очень похож на Тео. Пока я там напивалась, я размышляла, не близнецы ли они.

Зазвонил телефон. Прозвучало уже несколько звонков. Рука Авроры лежала сантиметрах в тридцати от трубки, но она и пальцем не повела, чтобы снять ее.

— Сними, может быть, ты выиграла круиз в Турцию, — попросила Рози. Ее бесило, когда Аврора демонстрировала нежелание отвечать на звонки. Она сама ни разу за всю жизнь не проигнорировала телефонного звонка. Как это можно — сидеть вот так и не воспользоваться случаем отправиться в круиз в Турцию?

— Сними, пожалуйста! — взмолилась она. — А вдруг это Вилли?

— Если это Вилли, значит, он хочет говорить с тобой и тогда трубку следует снять тебе, — сказала Аврора. — А у меня так сильное подозрение, что это Паскаль.

Рози метнулась к телефону и сняла трубку на седьмом звонке.

— Резиденция Гринуеев, вас слушают, — четко сказала она.

— Я не приеду, — заявил Паскаль, — я не хочу видеть греков. Я жил в Греции, и я знаю, на что они похожи. Посоветуй ей не класть на стол серебро, иначе они сунут ложки в карманы и унесут их с собой.

— Сам и скажи ей это, — предложила Рози, пытаясь всучить трубку Авроре, но та решительно отказывалась брать ее. Когда Рози просто ткнула в нее трубкой, та ее отбила.

— Я слышу, что это он, и говорить с ним не буду, — сказала Аврора. — Он только что оклеветал моих гостей.

— Она не берет трубку. Не приедешь, и не надо, — подвела черту Рози. — Твое решение окончательное?

— Окончательное сегодня, окончательное завтра и окончательное навсегда! — сказал Паскаль, которого так обидело, что Аврора отказалась взять трубку, что он тут же положил свою. Как только он это сделал, Аврора передумала и протянула руку к трубке.

— Он повесил трубку, и я тоже, — сказала Рози.

Эти утренние часы были такими напряженными, что она чуть не плакала. В последнее время, казалось, напряжение осталось единственной составляющей ее жизни — напряжение с Вилли, напряжение с Авророй, напряжение внутри нее самой из-за своей половинчатой политики по отношению к Вилли. В тех редких случаях, когда кто-нибудь из детей заезжал проведать ее, это было сопряжено с какой-нибудь бедой: разбитой машиной, поранившимся правнуком, огромным больничным счетом, сдохшим котом или псом. Ни одна из ее дочерей не появлялась у нее иначе, чем в слезах; сыновья тоже — если только они были уже близки к отчаянию.

Хотя она понимала, что Вилли ей надоел, ей было ужасно больно осознать, что он вот так украдкой выбрался из постели, оделся и сбежал. А Аврора только что даже не захотела говорить с Паскалем, который был достаточно приятным человеком. Он всего-навсего был слегка склонен срываться с привязи.

Смущенная всем происходившим, с неприятностями, обступавшими ее со всех сторон, буквально осаждаемая ими, надломленная горем, Рози швырнула трубку куда-то в сторону Авроры и разрыдалась. Она выбежала из комнаты, рыдания сотрясали ее, и налетела на пылесос, который сама же ненароком оставила на верху лестницы. Пылесос слетел со ступенек и пополз вниз — ниже и ниже. Рози ухватилась за шланг, но наступила на какую-то маленькую насадку, которой пользовалась исключительно для того, чтобы чистить пыль в плафонах ламп, оступилась и полетела головой вниз вслед за пылесосом. В этом своем полете вниз ей как-то удалось нагнать пылесос, потом даже обогнать его, и через секунду после того, как она оказалась у основания лестницы, пылесос поравнялся с ней и шмякнул ее по затылку. Когда же она попыталась повернуться и снять с себя этот пылесос, с корпусом машины поравнялся и шланг. Длинный тяжеленный раструб, надетый на него, описал петлю и шлепнул Рози прямо в глаз, вызвав у нее такой шок, что она с минуту просидела совершенно беспомощно. Потом мир вокруг нее как-то вдруг опустел, и она рухнула в обморок.