Чтение онлайн

— Наверное, мне лучше бросить эти поездки, — сказала Аврора. — Я так редко от чего бы то ни было отказываюсь в своей жизни, и никогда прежде я не бросала родственников, но, видимо, мне лучше бросить тебя, пока ты меня не уничтожил. Есть и другие люди, которым я нужна, и среди них твой брат и сестра, и, мне кажется, я не могу позволить, чтобы меня уничтожил кто-то. Ты очень равнодушный, — прибавила Аврора.

— Я нейтральный. Именно так я предпочитаю жить.

— Я не считаю, что ты нейтральный. Я старше тебя, и до сих пор мне не доводилось встречать по-настоящему нейтрального человека, — сказала Аврора.

— Но вот а я как раз такой, — стоял на своем Томми.

Аврора покачала головой.

— Это просто твое оружие — безразличие, — сказала она. — Это то, чем ты нас убиваешь — или, по крайней мере, меня. Но я — старая эгоистка. Я лучше откажусь от чего-то, чем позволю себя убить.

Она встала, чтобы попрощаться. Томми тоже поднялся.

— Твоя мама тоже хотела загнать меня в угол, — сказала Аврора, даже в этом своем отчаянии думая о том, как же он был похож на ее дочь. Брови такие же и манера держаться. Что касается фигуры и в какой-то степени осанки, он тоже, безусловно, был сын своей матери.

— Мне кажется, теперь это называют пассивноагрессивным состоянием, — поставила диагноз она. Я этот термин подхватила у своего психлекаря. Твоя мама была большая мастерица в этом. Она могла сопротивляться чему-нибудь месяцами или даже годами. Ты тоже так можешь.

— У тебя есть лекарь?

— Ну, конечно! Мы с генералом ездили к нему сначала вместе, потом генерал вышел из игры. А я все еще езжу и, должна сказать, многому научилась.

— Наверное, это хорошо, — сказал Томми. Мысль о том, что может делать у психлекаря его бабушка, была достаточно удивительной. Это было что-то такое, о чем стоило подумать.

— Не обязательно, — сказала Аврора. — Знаешь, как говорится: умножая знания, умножаешь скорбь. Тебе понравилось, что ты застрелил Джулию?

— Мне нравилось стрелять, — не растерялся Томми. — Я как-то не слишком задумываюсь о Джулии.

— Я поехала. Если тебе когда-нибудь захочется кого-то из нас увидеть, позвони.

Обычно она пыталась обнять Томми, чем ужасно смущала его, но на этот раз она просто подошла к охраннику и сообщила тому, что готова уйти. Впервые за все время она не плакала.

— Знаешь, что мне нравится в твоей бабке? — сказал охранник, который провожал Томми обратно в камеру. Охранник был пожилой прихрамывающий ревматик.

— Что? — удивился Томми.

— У нее никогда не бывает дешевых духов. Большинство женщин, которые приезжают сюда, словно вылезают из ванны с дешевыми духами. У меня нюхалка чувствительная, а некоторые из этих дешевых духов такие сильные, что глаза начинают слезиться. А вот твоя бабка — ну, она всегда с большим вкусом, она и одевается хорошо, — добавил охранник. — Это тебе не какая-нибудь старая корова, как большинство этих баб, что ездят сюда.

Через год Томми написал бабушке коротенькую записку, рассказав о том, какой комплимент сделал ей охранник. Томми решил, что ей было бы приятно узнать, что она произвела такое благоприятное впечатление на старого, закаленного годами тюремщика.

На обратном пути в Хьюстон Рози сжалась от напряжения, а Аврора казалась вполне спокойной. Она вошла в машину, и они доехали почти до Конро без единого слова. Обычно на пути из Хантсвилля в Конро говорилось много слов, но большинство из них были Аврориными шпильками по поводу того, как Рози водит машину. Немало бывало и слез.

Тот факт, что слов сказано не было и не было пролито слез, никак не облегчили напряженность, которую чувствовала Рози. Она бы расслабилась скорее, если бы Аврора дала выход своим чувствам. А пока что ей ничего не оставалось, кроме как ехать вперед и размышлять о том, насколько же она была глупой, — она экспромтом назначила свидание пузатому охраннику в тюрьме, с которым она согласилась поужинать. Он сам подошел к ней, когда она сидела в машине на стоянке. Звали его Вилли, он был примерно одного с ней возраста, и у него была приятная улыбка. Он дважды улыбнулся ей, как раз тогда, когда у нее было такое плохое настроение, чем немедленно лишил ее способности нормального трезвого рассуждения.

— Какая красавица, просто цыпленочек, — сказал тюремщик. — Какое у вас любимое блюдо?

— Суп-гамбо с креветками, — ответила Рози. Как бы то ни было, этот суп занимал одно из первых мест в списке ее любимых кушаний, и она была настолько изумлена этим вопросом, что не смогла сказать этому дяде, что ему, кажется, не могло быть никакого дела до ее любимых блюд.

— У меня тоже. Меня зовут Вилли, — немедленно сказал охранник. Он даже подтянул ремень на животе, но через какие-нибудь тридцать секунд тот снова сполз вниз.

— Ну, а как же вас зовут и почему бы нам не встретиться ближе к вечеру и не поесть где-нибудь гамбо с креветками? — спросил охранник. — Я заканчиваю в три.

— А я нет, — сообщила ему Рози. Вам придется поголодать часов до шести, если мы будем ужинать вместе.

— О’кей, — сказал охранник. — Я пожую какую-нибудь шоколадку, чтобы дотянуть до вечера.

— Забыла сказать, я живу в Хьюстоне. Может быть, это немного далековато, чтобы просто съесть гамбо.

— Черта с два, я тоже живу в Хьюстоне, — обрадовался охранник. — Половина народу, который здесь работает, живет в Хьюстоне.

Рози решила, что этому человеку не скажешь «нет», да и у нее, собственно, и не было особых причин отказывать ему — Си-Си Грэнби находился сейчас где-то на Северном склоне и не подавал вестей уже три недели. Жизнь, скучная даже тогда, когда Си-Си был рядом, в последнее время казалась совершенно бесцельной. Насколько она знала, у нее не было причин отказать себе в удовольствии съесть тарелку гамбо с креветками с тюремщиком по имени Вилли. Перспектива этого неожиданного события сначала представилась ей желанным облегчением — иначе ей оставалось только сидеть в машине на этой стоянке и грызть заусенец в ожидании жалоб Авроры, которая скоро появится и начнет рыдать.

А сейчас, сорок пять минут спустя, по зрелом размышлении, собственное стремительное согласие стало казаться ей несколько поспешным. Наверное, это была ошибка — даже моральный провал. А что, если Си-Си вернется с Северного склона? А что, если он уже ждет на углу возле их дома? Наверное, он не придет в восторг, услышав, что она запланировала гамбо с креветками с тюремщиком по имени Вилли в первый же вечер его возвращения.

— Кроме того, мне осточертели эти толстобрюхи, — произнесла она вслух. Ее муж, Ройс, был с брюшком. У Си-Си тоже было брюшко. И вот теперь — Вилли.