Вечная философия
Шрифт:
Средства, с помощью которых достигается главная цель человека, будут подробно описаны в главе "Укрощение плоти и духа и отстраненность". Однако, это глава посвящена в основном укреплению воли. Но сильная воля должна сочетаться с не менее сильным сознанием. Должно иметь место внезапное или постепенное преобразование не только сердца, но и всех чувств, а также разума. Ниже приводится краткое описание "метанойи", как называли греки полную и радикальную "перемену ума".
Наиболее систематизированные сведения по данному вопросу даны в индуистских и буддистских формулировках Вечной Философии. Они предписывают процесс осознанного разграничения между личным "я" и Я, тождественным Брахману, между индивидуальным эго и лоном Будды или Всеобщим Умом. В результате этого разграничения может наступить более или менее внезапная и полная "смена" сознания и возникновение состояния "не-ума", которое можно определить, как освобождение от перцепционной и мыслительной связи с эго-принципом. Это состояние "не-ума" существует на "лезвии бритвы" между беззаботностью обычного чувственного человека и чрезмерно отчаянным усердием фанатика, жаждущего спасения. Чтобы достичь этого состояния, человек должен продвигаться к нему очень осторожно. А чтобы сохранить его. он должен научиться сочетать высочайшую бдительность со спокойствием и жертвенной пассивностью, непоколебимую решимость с полным ее подчинением указаниям духа. Хуан По говорит: "Когда ум ищет "не-ум", тот делает его конкретным объектом мышления. Единственным ответом является молчание; этот процесс не поддается осмыслению". Иными словами, мы, как отдельные личности, не должны пытаться думать о нем, а должны позволить ему думать о нас. В "Алмазной Сутре" мы также можем прочитать о том, что если Бодхисаттва в его попытке познать Это "сохраняет мышление "эго", личности, отдельного существа или души, – то он больше не является Бодхисаттвой". Ал Газали, философ-суфий, также указывает на необходимость покорности разума. "Если тому, кто пребывает в "фане" (термин, примерно соответствующий дзэнскому "не-уму" или "мушину"), приходит в голову мысль, которую он вычеркнул из своего "я", то это – плохо. Высшее состояние наступает тогда, когда стирается уже стертая мысль". Иступленное стирание уже стертого имеет место на внутренних высотах Атмана-Брахмана; но еще более полное стирание уже стертого происходит также и повсеместно в мире, в пробуждающемся повседневном познании Бога во всей его полноте.
Чтобы быть истинно нищим, человек должен быть настолько свободным от своей сотворенной воли, насколько он был, когда его не было. Истинную правду говорю вам: пока есть у вас воля исполнять волю Бога и вы имеете какое-либо желание, относится ли оно к вечности или к Богу, до тех пор вы не нищи действительно. Ибо только тот человек нищ, который ничего не хочет, ничего не знает, ничего не домогается.
Экхарт
Великий Путь не труден, следует лишь избегать предпочтений. Когда нет ни приязни, ни неприязни, все становится ясным и очевидным. Но стоит провести тончайшее различие – и небеса отрываются от земли. Если хочешь постичь истину, не придерживайся мнений. Превозносить одно и принижать другое есть помрачение сознания. Когда глубинный смысл вещей не понят, сущностный покой сознания тревожится без толку.
Путь совершенен подобно великому пространству, которое объемлет все, в котором нет ничего лишнего. Решая принять или отвергнуть, лишаешь себя видения подлинной природы вещей. Живи не во внешней тьме вещей и не во внутренней пустоте. Пребывай в безмятежном единстве с вещами и миражи эти исчезнут сами собой. Пытаться достичь недеяния отказом от действия, значит вовлекаться в действие. Впадая в одну из крайностей не познать единство.
Кто не живет в согласии с Путем, тот уловлен деянием и недеянием, утверждением и отрицанием. Отрицать реальность вещей значит не заметить реальность. Утверждать пустотность вещей значит не заметить реальность...
Наблюдая перемены в пустом мире, реальными их называют лишь в силу неведения. Не ищи истину: перестань лишь цепляться за мнения...
Хотя истоком раздвоения служит единство, не привязывайся даже к единству. Когда ум утвердился на Пути, ничто не в силах его потревожить...
Когда глаза не спят, сны уходят сами собой. Когда ум не разделяет, тьме вещей возвращается их единая сущность. Познать тайну единой сущности значит освободиться от пут. Узреть равенство вещей значит обрести свою сущность, неподвластную времени...
Одна ли вещь, тьма ль вещей – иди средь них, сливаясь без различий. Жить так значит не печалиться несовершенством. Довериться этому значит идти путем недвойственности. Потому что недвойственность едина с доверившимся ей сердцем.
Слова! О Пути нельзя сказать, ибо на нем нет ни вчера, ни завтра, ни сегодня.
Сэнцань
Делай то, что ты делаешь в настоящий момент, страдай от того, от чего ты страдаешь в настоящий момент. Чтобы делать все это со святостью, нужно изменить только свое сердце. Святость состоит в видении Божьей воли во всем, что с нами происходит.
де Коссад
Француз, живший семнадцатом веке пользовался совсем иными выражениями, чем живущий в седьмом веке китаец. Но оба они дают нам по сути один и тот же совет. "Покориться волей Божьей", "подчиниться указаниям Святого Духа", – иной набор слов, но выражает он то же самое, что "следовать Совершенным Путем", "отказаться принимать определенную точку зрения", "держать глаза открытыми, чтобы прекратились сновидения". И в том, и в другом случае, должна открыться Истина.
В мире, населенном обычными, милыми, не обновленными духовно людьми, большую часть времени царит скука, настолько сильная, что они вынуждены отвлекать свой ум от осознания этого факта с помощью всевозможных искусственных "развлечений". Изредка она сменяется кратким мигом удовольствия и частенько – неприятными ощущениями или даже страданиями. Те, кто подготовил себя к тому, чтобы видеть Бога как в мире, так и внутри собственной души, и тем самым заслужил этот мир, видят его под совершенно иным углом зрения.
То была бессмертная пшеница Востока, у которой никогда не будет жатвы и которая никогда не была посеяна. Я думал. что это поле существовало всегда и всегда будет существовать. Пыль и камни улицы были ценны, как золото. Ворота поначалу показались краем света. Зеленые деревья за воротами, когда я в первый раз увидел их, привели меня в восторг и упоение; их душистый запах и необычная красота заставили мое сердце колотится в экстазе, настолько они были ни на что не похожи и великолепны. А Люди! О, какими достопочтенными выглядели старцы! Бессмертные Херувимы! Юноши казались сверкающими ангелами, переливающимися красками, а девушки – неведомыми неземными созданиями. полными жизни и красоты! Мальчики и девочки резвились на улице, словно ожившие драгоценные камни. Я знал. что они не были рождены и не должны умереть. Все вещи существовали вечно и находились на положенных им местах. Вечность проявилась в свете дня и за всеми вещами появилось что-то бесконечное. Это бесконечное беседовало с моими надеждами и разжигало мое желание. Похоже, что город находился в Эдеме или был построен в Небесах. Эти улицы были моими, этот храм был моим. эти люди были моими, так же. как их одежды, золото, серебро, сияющие глаза, светлая кожа и румяные лица. Небо было моим, а так же солнце, луна и звезды. – весь мир был моим; я был единственным, кто видел его и наслаждался им... Так случилось, что в результате больших усилии я был развращен узнать грязные методы управления миром. позабыл. Я стал подобным малому ребенку. Царство Божье.
Томас Трахерн
И потому я дарю вам еще одну мысль, еще более чистую и еще более духовную: в Царстве Небесном все пребывает во всем, все – едино, и все принадлежит нам.
Экхарт
Доктрина, утверждающая, что Бог присутствует в мире повсеместно, имеет одно важное практическое значение: она указывает на святость Природы и на греховность и глупость самоуверенных попыток человека стать ее повелителем вместо того, чтобы быть ее благоразумно-покорным сподвижником. К живым существам, не достигшим человеческого уровня развития, и даже к вещам необходимо относиться с уважением и пониманием, и не следует грубо эксплуатировать их ради достижения наших целей.
Владыкой Южного Океана был Поспешный, владыкой Северного Океана – Внезапный, владыкой Центра – Хаос. Поспешный и Внезапный часто встречались на земле Хаоса, который принимал их радушно, и они захотели его отблагодарить.
– Только у Хаоса нет семи отверстий, которые есть у каждого человека, чтобы видеть, слышать, есть и дышать, – сказали они. – Попытаемся их ему проделать. Каждый день делали по одному отверстию и на седьмой день Хаос умер.
Чжуан-цзы
В этой юмористической притче под Хаосом понимается Природа в состоянии "ву-вей" – равновесия. Поспешный и Внезапный – это образы тех деятельных личностей, которые думают, что могут улучшить Природу, превращая сухие степи в поля пшеницы и орошая пустыни; которые гордо объявили о Покорении Воздуха, а затем обнаружили, что нанесли колоссальный ущерб цивилизации; которые вырубили огромные леса, чтобы сделать из них бумагу, необходимую для торжества всеобщей грамотности и победе демократии и разума во всем мире, но вместо этого получили эрозию почвы на огромных пространствах, потоки бульварного чтива и органы фашистской, коммунистической, капиталистической и националистической пропаганды. Короче говоря. Поспешный и Внезапный – ярые поборники апокалипсической религии Неизбежного Прогресса и кредо их таково: Царство Небесное находится вне тебя и ждет тебя в неопределенном будущем. А Чжуан-цзы, как и любой истинный даос, не намерен принуждать Природу становиться средством для достижения временных и плохо понимаемых целей, что полностью противоречит главной задаче человека, сформулированной в Вечной Философии. Он хочет работать вместе с Природой над созданием материальных и общественных условий, в которых индивидуумы смогут осознать Дао на всех уровнях, – от физиологического до духовного.
В отличие от даосов и буддистов, христиане относились к Природе на удивление бесчувственно, а зачастую откровенно пытались подчинить ее себе с помощью насильственных методов. Отталкиваясь от неудачной формулировки в Книге Бытия, католические моралисты рассматривали животных, как обычные веши, которые человек имеет право эксплуатировать для достижения своих собственных целей. Подобно искусству пейзажной живописи, гуманитарное движение в Европе было почти полностью светским делом. А на Дальнем Востоке и то, и другое, по самой своей сути, были религиозными предприятиями.
Греки верили, что за гордыней всегда следует возмездие: если вы зайдете слишком далеко, по получите удар по голове, который напомнит вам, что боги не потерпят дерзости от смертных людей. В области человеческих отношений современный ум понимает доктрину "гордыни" и считает ее в принципе верной. Мы хотим, чтобы гордыня была посрамлена, и зачастую становимся свидетелями этого явления.
Того, v кого слишком много власти над своими собратьями или слишком много денег, или слишком честолюбивые планы, или слишком большая тяга к насилию, ожидает наказание, и мы знаем, что когда-нибудь это наказание в той или иной форме обязательно придет. Но греки на этом не остановились. В силу того, что Природа для них была отчасти божественным явлением, они полагали, что ее следует уважать, и были убеждены, что высокомерное отношение к Природе повлечет за собой наказание со стороны богини возмездия. В "Персах" Эсхил перечисляет причины – абсолютные, метафизические причины поражения варваров. Ксеркс был наказан за два прегрешения: высокомерную империалистическую политику в отношении Афин и высокомерное имперское отношение к Природе. Он пытался поработить своих собратьев-людей и море, построив мост через Геллеспонт.
Атосса: От берега до берега перекрыл он Геллеспонт.
Призрак Дария: Ну и что, разве он сможет сковать могучий Босфор?
Атосса: Все равно, кто-то из богов помогает его замыслам.
Призрак Дария: Какой-то бог власти затуманил его разум.
В наше время мы сознаем опасность первого вида империализма и осуждаем его. Но большинство из нас игнорирует существование и даже саму возможность существования второго вида. Но автор "Эдгина" определенно не был дураком, и сейчас, когда мы платим ужасную цену за воспетое нами "покорение Природы", его книга актуальна более, чем когда-либо. И в девятнадцатом веке Батлер был не единственным, кто скептически относился к Неизбежному Прогрессу. За поколение или чуть раньше Альфред де Виньи писал о новом технологическом чуде того времени – паровом двигателе, и тон его значительно отличался от восторженных воплей его великого современника, Виктора Гюго.
На железного быка, который дымит, пыхтит и ревет,
Человек взгромоздился слишком рано.
Никто не может знать,
Какие бури таит в себе это грубое слепое существо,
А радостный путешественник доверяет ему свое сокровище.
Далее в том же стихотворении он пишет:
Все сказали себе: "Давайте", но никто из нас не хозяин
Этому мычащему дракону, которого породил некий мудрец.
Мы позволили себе играть с тем, с чем потом не сможем совладать.