Чтение онлайн

Христиан и суфиев, к текстам которых мы сейчас возвращаемся, интересовали, в основном, человеческий ум и его божественная суть.

Две из сохранившихся в летописях притчи об этом святом суфии достойны упоминания на страницах этой книги. Когда Байазида спросили, сколько ему лет, он ответил: "Четыре года". Люди сказали: "Как такое может быть?" Он ответил: "Мир загораживал от меня Бога в течение семидесяти лет, но в течение последних четырех лет я видел Его. Годы, на протяжении которых человек не видит Бога, не могут считаться годами его жизни". В другой раз кто-то постучал в дверь жилища Байазида и крикнул: "Байазид здесь есть?" Байазид ответил: "Кто здесь может быть, кроме Бога?"

"Я живу, и все же это не я живу, а Христос живет во мне". А может быть более правильно будет использовать переходной глагол и сказать: "Я живу, и все же это не я живу, это Логос проживает меня" – подобно тому, как актер проживает свою роль. В таком случае, актер, разумеется, всегда неизмеримо выше своей роли. Шекспировские образы не встречаются в реальной жизни. В лучшем случае, в ней есть место для персонажей Эддисона, но гораздо чаще в ней попадаются месье Перришоны и тетушки Чарли, ошибочно считающие себя Юлиями Цезарями и принцами Датскими. Но божественный драматург милостив, и в силах любого персонажа придать своим примитивным глупым репликам сверхъестественный смысл.

Между католическими мистиками четырнадцатого-пятнадцатого веков и квакерами семнадцатого века зияет огромная временн'aя пропасть, образовавшаяся в результате ужасных религиозных войн и преследований. Но нашлись люди, которые перебросили мостик через эту пропасть, – люди, которых Руфус Джонс (его труд является единственной написанной на английском языке книгой, посвященной их жизни и учениям) назвал "Духовными Реформаторами". Денк, Франк, Кастеллио, Вейгель, Эверард, платоники Кембриджа, – один апостол приходил на смену другому, невзирая на казни и всеобщее безумие. Истины, содержащиеся в "Theologia Germanica" (Лютер громогласно заявлял о своей любви к этой книге, но, судя по его жизни, почерпнул из нее на удивление мало), вновь и вновь звучали в устах англичан во время Гражданской Войны и диктатуры Кромвеля. Мистическая традиция, сохраненная протестантскими Духовными Реформаторами, распространилась в ее изначальном виде в религиозной атмосфере того времени, когда Джорджа Фокса посетило первое великое "просветление" и ощущение непосредственного знания.

Доктрина Внутреннего Света была более четко сформулирована в писаниях второго поколения квакеров. Вильям Пенн писал: "Есть нечто более близкое нам, чем священные писания, а именно – Слово в сердце, из которого и вышли все священные писания". Чуть позднее Роберт Барклей попытался объяснить непосредственное ощущение категориями августинской теологии, которую, конечно, пришлось расширить и смягчить, чтобы она смогла соответствовать фактам. В своих знаменитых тезисах он утверждал, что человек есть падшее существо, неспособное на добро, если только он не воссоединился с Божественным Светом. Этот Божественный Свет есть Христос внутри человеческой души, и он также всеобщ, как и семена греха. Внутренний Свет присутствует во всех людях, как христианах, так и язычниках, хотя они могут ничего не знать о внешней истории жизни Христа. Отпущение грехов даруется тем, кто не сопротивляется Внутреннему Свету и, тем самым, позволяет новой святости родиться внутри себя.

Из-за того, что мы не знаем, кто мы, из-за того, что не сознаем, что Царство Небесное внутри нас, – мы ведем себя "по-человечески", – как правило, глупо, зачастую безумно, а иногда и преступно. Чтобы добиться спасения, освобождения и просветления, мы должны обратиться к дотоле не замеченному нами добру, которое уже находится внутри нас, мы должны вернуться к нашей вечной Основе и остаться там, где мы, не зная этого, всегда и находились. В своем труде "Республика" Платон говорит о том же самом: "Вечного божественного элемента больше всего содержится в добродетели мудрости". А в "Теэтете" он утверждает (это утверждение так часто высказывали поклонники духовной религии), что мы сможем познать Бога только в том случае, если станем Богоподобными. А стать Богоподобным означает отождествить себя с божественным элементом, который, по сути, составляет нашу изначальную природу, но существование которого мы, из-за нашего, в основном, добровольного невежества, отказываемся признавать.

Филон был проповедником эллинистической Религии Тайн, которая сложилась, как доказал профессор Гудинаф, в иудейской диаспоре в период между 200-м годом до нашей эры и 100-м годом нашей эры. Комментируя Пятикнижие в категориях метафизической системы, порожденной платонизмом, неопифагорейством и стоицизмом, Филон трансформировал полностью трансцендентного и почти человекоподобного личностного Бога Ветхого Завета в имманентный, превосходящий всякое бытие, Абсолютный Разум Вечной Философии. Но даже из уст фарисеев и со страниц классических священных писаний того бурного столетия, которое, наряду с распространением доктрин Филона, видело зарождение христианства, разрушение Иерусалимского Храма и даже гибель стражей Закона, – до нас доносятся знаменательные мистические высказывания. Есть сведения, что Гиллель, великий раввин, чье учение о смирении, любви к Богу и человеку читается, как ранний, более грубый вариант некоторых глав Евангелия, произнес перед собравшейся во дворе Храма толпой следующие слова: "Если я нахожусь здесь (это Иегова говорит устами своего пророка), значит, все находятся здесь. Если я не нахожусь здесь, значит – здесь никого нет".