Чтение онлайн

Рони сникла, тихо хныкая у него подмышкой.

— А когда тебя нет, откуда я знаю, работаешь ты или нет? Откуда у тебя таблетки, опытный, значит…

— Ничего секретного в этом знании нет, — Бриг шептал ей на ухо что-то почти бессвязное, успокаивая, поглаживая по спине, шепча её имя. — Рони, Рони, Солнечная моя девочка. Не надо сомневаться. Я не вру тебе.

Лучше бессвязное, бессмысленное, не мог же он сказать, что рос в доме с профессиональной проституткой, и на улице среди его знакомых было много девчонок, слишком рано познавших все мудрости интимных отношений и предохранения от нежелательных последствий? Сглупил, конечно, протянув Рони пластинку таблеток, которые сам купил, но не решался заговорить на эту тему.

Наконец, Рони успокоилась, ей стало стыдно за свой внезапный приступ ревности, и она почувствовала благодарность к Бригу за терпение и ласку.

На улице совсем стемнело, давно пора было вернуться домой, чтобы избежать лишних расспросов родителей. Теперь придется им врать…

— Не обманывай меня только никогда, хорошо? — тихо попросила Таймер. — Я плохо умею прощать ложь.

— Хорошо, — обещал Бриг.

Они наконец расстались. Дартон исчез в темноте улицы, а Рони, потребовав от своего парня честности, пошла обманывать родителей. Она действительно не любила ложь, а то, что приходилось выдумывать что-то для успокоения родителей, это же совсем другое?

Не так ли?

В тот день Рони задержалась у Синти после школы и возвращалась домой хмурая и недовольная. Погода неожиданно испортилась. У порога лета налетел холодный ветер, принес с собой тяжелые, полные дождя тучи, закрывшие солнце, и город погрузился в какое-то сюрреалистическое подобие зеленой осени.

Бриг был занят, а Синти так утомила своей болтовней, что от дозы хорошего настроения, отмеренного на этот вечер, ничего не осталось.

Едва прикрыв за собой входную дверь, Рони поняла, что в доме что-то не так. Напряжение?

Отец не появился из гостиной, чтобы встретить дочь и даже не ответил на громкое приветствие. И запах. Девушка почувствовала сладковатый аромат маминых успокоительных капель.

Оставив на полу школьную сумку, она прошла в гостиную.

— Что-то случилось, пап? Что с мамой?

Суровый, обвинительный взгляд отца подтвердил опасения дочери. Надвигался тяжелый разговор. Но о чем? Что стало известно родителям?

— Мама ждет тебя в своей комнате, — сухо бросил мистер Таймер, демонстративно возвращаясь к чтению газеты.

Рони прошла в малую гостиную, служившую для миссис Таймер комнатой для отдыха и занятиями рукоделием.

Мама сидела в кресле у маленького столика, и по её красным глазам Рони поняла, что Линда плакала, а на столике лежала книга.

И не просто книга, ужаснулась Рони, узнав переплет, а особая книга, гораздо откровеннее той, что когда-то оставила в комнате дочери миссис Таймер для общего развития. Издание, что лежало на столе, было не для ознакомления и отнюдь не для подростков. Это была книга для тех, кто уже вступил во взрослую жизнь и об отношении полов был далеко не ханжеского мнения.

— Воробышек, я за тебя болею… — вспомнились слова Брига при последнем скандале в доме. Кажется, они ей сейчас опять пригодятся.

Что удивительно, Рони совершенно не чувствовала себя виноватой.

Ей было неловко, да.

Она была смущена.

Но никакого стыда не испытывала. Нет.

Рони вдруг почувствовала злость от осознания, что мама рылась в её комнате и не просто заглядывала в шкафы, но и копалась во всех ящиках в поиске потайных мест. А значит, нашла и таблетки.

А как же! Вон и они.

Полоска едва торчала из-под книжки. Их, наверное, собирались использовать серьезной уликой чуть позже.

Разговор с матерью остался в памяти Рони раной, которая со временем прикроется новой кожей, но навсегда оставит безобразный шрам.

Мама пыталась вызвать в дочери чувство стыда. Когда это не получилось, стала использовать слова и взгляды, задачей которых было просто унизить. А Рони вместо этого чувствовала, как между ней и матерью растет невидимая пропасть. Или стена.

Наверное, она была всегда, возведенная отчужденностью родителей, их стремлением насаждать строгие правила. Во время разговора в сумеречной гостиной, под аккомпанемент тяжелого дождя за окном, стена становилась все толще — настолько, что еще немного, и стала бы видимой. И вместо смущения Рони чувствовала раздражение и злость. И жгучее желание сделать больно сидящей перед ней женщине, которая, кажется, никогда в жизни не была по-настоящему счастлива. Разве ханжество, брезгливость, непонимание матери не от того, что Линде Таймер не знакомо настоящее влечение и счастье быть желанной? Подобные мысли поразили Рони, остудив на мгновение гнев, но еще через мгновение она безжалостно ударила словами в открывшееся догадкой больное место и, не слыша слов матери и приказов отца, выскочила на улицу под дождь без плаща и зонта, в домашних тапочках.

Рони должна была найти Брига. В карманах оказалось всего несколько монет, и сначала девушка поехала в бар, где они с Бригом часто бывали с тремя Ка. Клайд и Кит встретили её удивленными взглядами. Но где находился её парень, они не знали.

— Кажется, его нет в городе, — предположил Кит. — Оставайся пока с нами, потом что-нибудь придумаем, если домой возвращаться не хочешь.

Рони отказалась. Она надеялась, что ребята ошиблись, и Бриг окажется в кроличьей норе или вернется в нее позже, ночью. Страшно было ехать одной в район серых высоток, но оставаться рядом с Клайдом не хотелось еще больше. Красавчик даже не прятал вызывающе горячих взглядов в её сторону, пока Дартона не было поблизости.

Вздрагивая от всех звуков и с опаской поглядывая на редких прохожих, Рони добралась до норы. Она давно уже догадалась, что это квартира именно Брига, а не какого-то таинственного друга, но не заговаривала об этом. Бриг наврал. И, похоже, не собирался признаваться, а вынуждать его говорить неправду ей не хотелось. Наверное, девушка сама была виновата, когда так нелестно отозвалась и о районе высоток, и о самой квартире.

Глупая, какая она была глупая! В тесной, маленькой кроличье норе вместе с Бригом она чувствовала себя больше дома, чем в просторном, безупречно убранном доме Таймеров.

Продрогшая и мокрая насквозь, Рони просидела под дверью квартиры до утра. Она боялась находиться одна на лестничной площадке, но вновь оказаться ночью на улицах квартала серых высоток казалось еще более опасным. Таймер жалела, что не осталась в баре с Китом и даже Клайдом и, слушая напряженный стук собственных зубов и едва сдерживая напряженный танец дрожи собственного тела, ждала наступления утра, чтобы пойти домой. То, что родители сходят с ума от волнения и страха и ищут дочь, Рони понимала и даже испытывала запоздалое чувство вины, особенно перед мамой, но ничего не могла изменить.