Чтение онлайн

В ее снах.

Нечленораздельный возглас смущения сорвался с ее губ. Подхватив факел, она, ничего не видя перед собой, побежала вдоль моря, хватая ртом воздух, все еще насыщенный запахом дождя. Босые ноги мягко тонули во влажном песке. Гроза закончилась несколько часов назад, но небо все еще было затянуто облаками, сквозь которые едва проглядывала луна.

Волны обрушивались на берег и, отбегая, вспенивались бурунчиками вокруг ее щиколоток, пропитывали водой подол рубашки и отделанного тесьмой плаща, тоже полученного в дар от щедрых асгардцев. Постепенно она замедляла шаг, но была слишком взволнованна, чтобы остановиться.

Странно, вода оказалась холодной. Ледяной — по сравнению с по-летнему теплой погодой на острове, изобильно покрытом густой зеленой растительностью, и воздухом, который даже здесь, у самого моря, был теплым и напитанным ароматами экзотических цветов.

Авриль мысленно отметила эту странность — еще одну в ряду множества тревожных, противоречивых сведений об острове, которые уже накопились у нее в голове.

И о мужчине, который ее сюда привез.

Даже сейчас она не могла прогнать его из своих мыслей, не могла не думать о том, где он. Сумел ли укрыться от грозы? Сколько же прошло времени с тех пор, как он уехал, — два дня? Больше?

Авриль мысленно упрекнула себя: это же смешно — тревожиться о своем похитителе. И вот еще что: раз ей трудно сообразить, сколько дней он отсутствует, не означает ли это, что жизнь на Асгарде протекает в каком-то ином временном измерении?

Казалось, время здесь течет медленнее. Нахмурившись, она продолжала идти вдоль берега, размышляя над тем, не намеренно ли Бог создал этот остров, чтобы смущать души и испытывать смертных, оказывающихся на нем Его неисповедимой волей?

Завтра она постарается все это осмыслить. Завтра, когда у нее будет возможность встретиться с подругами по несчастью и обсудить все то, что им удалось разузнать. Сегодня у нее не осталось сил думать о чем бы то ни было.

Впереди, в темноте среди скал у подножия утеса, она различила груду поваленных деревьев. Плавник, прибитый к берегу во время какого-то давнего шторма. Обломки стволов образовали уютную пещеру, недоступную ветрам и волнам. Авриль подошла поближе, воткнула факел в песок, сняла плащ и, расстелив его на земле шелковой подкладкой кверху, бросилась на мягкую ткань. Лежа на спине в своем случайно найденном укрытии, она смотрела на серые облака, проплывавшие в небесной вышине.

Облака скрывали звезды и луну, но один мерцающий яркий светлячок, пробившись сквозь мглу всего на одно мгновение, подмигнул ей. У Авриль замерло сердце.

Когда бы Жизель ни увидела на небе мерцающую звездочку, она всегда говорила, что это папа улыбается ей с небес, наблюдает за ней и подмигивает. Хотя Жизель никогда не видела отца, она со всей серьезностью трехлетнего ребенка утверждала, что иногда чувствует его совсем рядом, особенно если ей бывало страшно. И что она может дотянуться до звезды, и папа возьмет се за ручку.

Глаза Авриль наполнились горячими слезами, она прикрыла веки. «Будь рядом с ней, Жерар, — прошептала она, — заботься о ней, пока я не вернусь. — Она открыла глаза и обвела взглядом небо в поисках еще хотя бы одной звездочки. — Держи ее за ручку».

Как только она это произнесла, еще одна звезда сверкнула сквозь облака. И как это ни смешно — смешно и бессмысленно, — Авриль ощутила покой в душе.

Она почувствовала, что здесь, в этом благословенном убежище среди бурелома и песка, она чуть ближе к своей любимой дочурке.

Авриль перекатилась на бок, укуталась плащом и положила щеку на согнутый локоть. Веки отяжелели, но она изо всех сил старалась не заснуть, потому что не хотела снова соскользнуть в забытье, в этот сон…

Ее разбудил крик — высоким голосом кричала женщина.

Встревоженная, Авриль приподнялась на локте. Она не могла сказать, сколько проспала. Факел догорал, в его тусклом отблеске почти ничего нельзя было разглядеть.

Крик повторился. Это был пронзительный вопль, за считанные доли секунды взметнувшийся на октаву или две и так же резко упавший, перейдя в смех. Авриль села и вскоре различила источник смеха: два темных силуэта у кромки воды. Мужчина и женщина прогуливались вдоль берега и, играя, обрызгивали друг друга.

Женщина толкнула своего спутника прямо в воду и, смеясь. побежала. Он погнался за ней, схватил за край плаща, и они слились в тесном объятии, оглашая ночной воздух вздохами и томными стонами.

С пылающими щеками Авриль схватила факел и заползла поглубже в свое убежище, смущенная тем, что присутствует при столь интимной сцене. Но беспокоилась она напрасно: эта пара не видела ничего вокруг. Оторвавшись наконец друг от друга, они, рука в руке, быстро прошли мимо се укрытия, не обратив на нее никакого внимания.

Авриль узнала их, и у нее даже рот раскрылся от изумления.

Это была итальянка!

А ее спутник — тот самый мужчина, который на плече уволок бедную синьорину, брыкающуюся и визжащую, из альтинга две ночи назад.

Но бедная синьорина, со всей очевидностью, провела минувшие два дня вовсе не в муках, как представляла себе Авриль. Выглянув в щель между стволами, Авриль увидела, что они снова целуются, и услышала, как, вновь обретя дыхание, женщина прошептала по-итальянски что-то ласковое.

Глядя им вслед, Авриль заметила, как нежно она склонила голову ему на плечо, а он трогательно обнял ее за талию.

Авриль стиснула пальцами сук, оказавшийся под рукой, едва сдерживая желание побежать за ними и дать пощечину женщине, чтобы привести ее в чувство.

— Он же твой похититель! — прошептала она, хотя хотелось выкрикнуть это на весь свет. — Ты что, совсем спятила?

Когда они удалились на несколько десятков шагов, Авриль встала, схватила факел и долго в недоумении смотрела им вслед: они выглядели совершенно счастливой парой молодоженов. Авриль покачала головой.

Как такое могло случиться? Как этому мужчине удалось настолько расположить к себе итальянку, совсем недавно выказывавшую совершенно иные чувства? Чем он ее приворожил?

Каким зельем опоил? Что…

В ее голове вдруг зазвучал голос Нины, сладко певший о том, что асгардские мужчины исключительно искусны в любви.

А Хок — самый искусный из всех.

— Не может быть, — вслух произнесла Авриль. Ни один мужчина не может быть настолько искусен в любви. — Не может быть.

— Чего не может быть? — тут же услышала она.

Вскрикнув от неожиданности, Авриль обернулась на этот тихо заданный кем-то вопрос и разглядела слабо высветившийся во мраке силуэт мужчины.