Чтение онлайн

Королю стало жарко.

— Вы думаете?

— Ну, разумеется. Она здесь, половина ее приданого уже выплачена, нужно лишь дополучить остальное, мы уже избавились от ее эскорта, политический союз работает в нашу пользу, Франция никогда б с нами так не считалась, как сейчас, если б не испанские короли, да и шотландцы поглядывают с опаской… Что ж тебе еще?! В целом лучше ее нам во всей Европе не найти…

Он перевел дух. Если уж матушка не против его затеи, то можно смело идти вперед. Лучше ее у него советника нет и не было.

— А как же разница в возрасте?

— А что там? Шесть, почти семь лет? — Она пожала плечами. — Это пустяк, когда речь идет о принцах.

Он отшатнулся, словно она ударила его по лицу.

— Семь лет? — глухо повторил он.

— И Гарри высок для своих лет и очень силен. Они не будут выглядеть несуразно.

— Нет, — не сдерживаясь более, выдохнул в гневе Генрих. — Нет. Я имел в виду не Гарри.

— Что? А кого же?

— Разве не ясно? Разве не очевидно?

— Не Гарри?

— Себя, себя я имел в виду!

— Ты… — Леди Маргарита быстро проиграла в уме весь разговор. — Ты и инфанта?

Лицо его налилось кровью.

— Да.

— Вдова Артура? Твоя невестка?

— Да. Отчего нет? — Она смотрела на него с тревогой. Даже возражать не хотелось. — Он был слишком молод. Брак не был консумирован. — Леди Маргарет скептически вскинула бровь. — Она сама так сказала. Это подтвердила ее дуэнья и все испанцы.

— И ты им веришь? — холодно осведомилась мать.

— Он был бессилен.

— Что ж… — Это было типично для нее, помолчать, подумать. Она думала и смотрела на красное, измученное лицо сына. — Скорее всего, они лгут. Мы сами уложили их в постель, и после никто словом не обмолвился, что не все ладно.

— Ну, это их дело. Если все будут повторять одну ложь и стоять на этом, то тогда это все равно, что правда.

— Только если мы с ней согласимся.

— Мы согласимся, — отрезал король.

— Ты этого хочешь? — вскинула она бровь.

— Это не вопрос «хочешь не хочешь». Мне нужна жена, — произнес он так, словно женой мог быть кто угодно. — А она уже здесь, и это удобно. Вы, матушка, сами так сказали.

— По рождению-то она подходит, спору нет. Но вы в свойстве! Она тебе невестка, даже если брак по сути не состоялся. А потом, она так молода!

— Семнадцать лет — отличный возраст для женщины. Она созрела для брака.

— Давай уж договоримся: она либо девственница, либо нет, — ядовито заметила мать.

— Семнадцать лет, — поправился он, — отличный возраст для брака.

— Люди этого не одобрят, — покачала она головой. — Они еще помнят ее свадьбу с Артуром, мы тогда устроили такой шум! Она им понравилась. Они оба им нравились. Гранат и роза. И эта ее мантилья!

— Что поделаешь, Артур мертв, — жестко сказал он. — А ей надо идти замуж снова.

— Люди не поймут, — повторила она.

— Они будут рады, если она родит мне сына.

— Да, если сможет. С Артуром-то не смогла.

— Мы же договорились! Артур с делом не справился.

Поджав губы, она промолчала.

— И это дает нам приданое и освобождает от выплаты вдовьей доли, — напомнил он.

Мать кивнула. Мысль о деньгах всегда как-то примиряла.

— И она уже здесь.

— В постоянном присутствии, — съязвила она.

— Постоянная принцесса.

— Ты, в самом деле, думаешь, испанцы согласятся?

— Такое решение всем на благо, не только нам. И альянс цел и процветает. — Он обнаружил, что улыбается, и побыстрей вернул на место свою обычную суровую маску. — А она сама подумает, что это ее судьба. Она верит, что рождена, чтобы стать королевой Англии.

— Неужели? Вот дурочка!

— Видишь ли, ее растили в этом убеждении с младых ногтей.

— Но она будет бездетной королевой. Ее сын, если она родит, не станет королем, разве только после Гарри. И даже не так: после его сыновей. В этом смысле для нее выгодней брак с Гарри. Испанцы не могут этого не понимать.

— Ну, Гарри пока дитя. До его сыновей еще далеко. Годы.

— Даже если так, — сказала она после паузы, — это немаловажный факт для ее родителей. Они предпочтут Гарри. Таким образом, она становится королевой, а ее сын — королем. Зачем им соглашаться на меньшее?

Он промолчал. Логика матери была безупречна, сказать нечего, за исключением того, что он не хотел ей следовать.

— Ну, понятно. Ты ее хочешь, — сухо произнесла она, когда молчание затянулось.

— Да, — признался он неохотно.

Нахмурясь, мать окинула его изучающим взглядом. Его забрали у нее, чтобы не пропал, совсем маленьким, едва из пеленок. Тогда сама еще ребенок, она мало любила его малышом. С тех пор она всегда воспринимала его как потенциального наследника трона, как свой пропуск к величию. Она распланировала для него будущее, защищала его права на престол, но нежности к нему — нет, не испытывала. А начинать сейчас уже поздно. Она не привыкла кого-то баловать. Да и себя никогда не баловала.

— Ну что мне тебе на это сказать? — холодно заключила леди Маргарита. — История неприятная. Она тебе, в сущности, дочь. Твое желание — смертный грех.

— Ничего подобного, — возразил он. — В достойной любви нет греха. И она мне не дочь. Она вдова моего сына, брак с которым не вступил в законную силу.

— Весь двор присутствовал при том, как их уложили в постель.

— Да, и он не справился с делом, бедолага…

— Если верить ее словам, — кивнула мать.

— Так ты против или не против?

— Это грех, — повторила леди Маргарита. — Однако если Папа Римский дарует разрешение и испанцы согласятся, тогда… — она сделала кислое лицо, — что ж, она не хуже других, пожалуй… Я возьму ее под опеку. С ней-то справиться будет легче, чем с кем-то постарше, и мы знаем, что она умеет себя вести. Она послушная. И нравится людям. Но, конечно, ей придется многому научиться. — И махнула рукой на счета.

— Сегодня же переговорю с испанским послом. А завтра поеду к ней.

— Так скоро? Ты же был у нее только сегодня? — удивилась она.