Чтение онлайн

Будь благоразумна, Луиза, отойди от него. Сейчас же. Если ты этого не сделаешь…

Она не отошла. Не могла. Хотя понимала близость опасности. Рядом был мужчина во плоти — живой, осязаемый, желанный. А перспектива была лишь одна: этот человек не будет для нее опасен, если она согласится отказаться от эксперимента.

Луиза видела напряженное, искаженное, словно от боли, лицо. На нем был написан гнев. И отчаяние, что было совсем уж неожиданно. А также желание — откровенное, едва сдерживаемое.

Его губы завладели ее губами — и в этот момент она поняла силу его желания. Тело Луизы словно замерло. В голове проносились бессвязные мысли. Куда девалась его обходительность в обращении с ней! Он словно прессом придавил ее груди своим мощным торсом, железные мускулы его ног тесно соприкасаясь с ее мягкими, округлыми бедрами. Затем он обхватил ее лицо ладонями так, что она была не в состоянии шевельнуть головой, а рот его… неистовствовал. Оказалось, что желание не всегда сочетаются с нежностью — его поцелуи были жадными и грубыми. Желание бывает примитивным. Ненасытным. Злобным. Отталкивающим.

Грэг Коплин может быть и таким, Луиза. Не слишком привлекательным.

Ее руки скользнули вверх и легли ему на плечи. Не потому, что ей этого хотелось. Грэга нужно было немного успокоить. Ей казалось, что под шелковой блузкой начали пульсировать ее шрамы. Она, как никогда сильно, ощущала их. Луиза чувствовала, как его тугой член уперся ей в живот. Грэг полностью завладел ее губами. Пальцы ее зарылись в его шевелюру — она делала это осторожно, давая ему понять, что ей нравятся его густые волосы.

В эти короткие яркие мгновения Луиза поняла, что Грэг — человек более сложный, чем она предполагала, что его преследуют неведомые демоны, о которых она не имеет понятия, но более могущественные, чем ее собственные. Однако не это было главное. В такой момент он не мог и не хотел остаться один. Ему нужна была женщина, которая не намеревалась его покинуть. Однако эта стихия, которую выпустил на свободу Грэг, не испугала Луизу. Она была уверена, что сможет сладить с ним — с помощью нежности.

Его дыхание вдруг стало прерывистым. Пальцы добрались до ее голого тела и впились в него. Ее сердце часто стучало, а он тем временем принялся ласкать ее груди. Проснись, Луиза! — кричал ее внутренний голос.

Но ей не хотелось просыпаться. Его прикосновения стали другими. Она ощутила жар в крови и радость от того, что она женщина. Что за роскошное чувство! Ощущение внутренней чистоты. Женщина вдруг ожила в ней, и она же беспомощно вздрогнула, когда его рука коснулась ее груди. Боже, от этого прикосновения ей было больно, но в то же мгновение пальцы Грэга стали необыкновенно нежными. Грудь ее стала тугой и напряженной, чувствительной — словно распухшей. Пальцы Грэга легко преодолели барьер из шелка. А шелк прикрывал… шрамы.

Внезапно под веками закрытых глаз защипало от набежавших слез. Грэг убрал руки. Он коснулся лбом ее лба и дотронулся пальцами до ее щек. Оба с трудом переводили дыхание.

— Луиза, извини меня, — прошептал Грэг. — Я не хотел — никогда не хотел сделать тебе больно.

— А мне и не было больно.

— Ты красивая. Когда я прикасаюсь к тебе, я ни о чем не могу думать. У тебя такая нежная кожа… Твой аромат… твои губы… твои улыбки, Лу… Твои глаза… Не знаю, что ты со мной сделала. Черт возьми, я ведь не какой-нибудь слюнтяй. Я таким никогда не был… У тебя губы горят, — вдруг заметил он, — я сделал тебе больно…

— Нет, — сказала она со вздохом. — Нет, — повторила она, а затем прошептала с каким-то отчаянием: — Но я не могу быть с тобой, Грэг. Ничего не выйдет. Все это повторяется, но я не могу.

Уже не в первый раз Луиза говорила это «не могу». Словно принцесса из замка, она отгораживалась от него этими словами, используя их в качестве подвесного моста надо рвом. И всякий раз, когда он переходил в наступление, она укрывалась в своем замке.

— Луиза?

Она прятала от него глаза.

— Хочешь, чтобы я остался или ушел?

— Я не хочу, чтобы ты отказывался от эксперимента. Ты должен остаться, чтобы довести до конца дело с жемчугом. Мне кажется, что пока что рано судить о результатах, еще не собраны все раковины и не дана оценка добытому жемчугу в целом.

— Я предполагал, что ты не захочешь отказываться от эксперимента, Луиза, и именно поэтому я решил встретиться с Мэгги и Тэдом. Отсрочка не сможет повлиять на решения, которые придется принимать. Так что тут можно говорить о задержке на какое-то время. Мы закончим эксперимент, если он так много для тебя значит.

Луиза с облегчением вздохнула. Она устала от длительного напряжения.

Грэгори покачал головой.

— Но мне хочется, Луиза, чтобы это было сделано сейчас. Без промедления. Не только сбор раковин, но и оценка жемчуга. И если ты не против полностью переключиться на эти дела, то тебе, очевидно, придется переложить часть обязанностей на своих подчиненных.

Последняя фраза прозвучала довольно сухо. Грэгори все больше начинал понимать, как много Луизе приходилось делать самой. Пронырливая старушонка и малосимпатичный битюг не могли оказывать ей эффективную помощь. А в мозгу точило: Грэг Коплин, ты принимаешь не самое удачное решение…

У Луизы тотчас поднялось настроение.

— Я легко могу переложить на них часть работы. И не нужно волноваться за Тэда и Маргариту. Я просто скажу им, что выполняла один ваш небольшой заказ. Им вовсе не нужно знать о вашем рецепте. И, Грэг, я знаю, что мне удастся повлиять на тебя… на вас… чтобы вы изменили свои намерения. Как только работа будет завершена и вы поймете, какие возможности…

— Возможности? — Грэгори сдержанно улыбнулся. Затем осторожно коснулся ее щеки. — Возможности — это как раз то, ради чего я готов здесь остаться. Но я имею в виду не жемчуг.

— Грэг…

Он прошептал настойчиво:

— Скажи, чтобы я ушел. Скажи мне «нет». Дорогая… выбирай. Тебе лишь остается сделать выбор.

Спазм перехватил ей горло, не давая ни дышать, ни говорить. Она была уверена, что необходимо, чтобы он ушел. Она не могла позволить ему остаться. Но если он уйдет, как она будет жить? Опять жемчуг? Да, ей до невозможности хотелось иметь такой жемчуг, как у него. Впервые в жизни близка к осуществлению ее мечта об идеальных жемчужинах. В ее жизни не будет Грэга, не будет и другого мужчины. Настанет час — и он уедет, и все, что ей останется, — это жемчуг. Только он… Так что же? Ведь это нечто совершенное, прекрасное, без единого изъяна. Да, ей нужны жемчужины Грэгори Коплина, а не он сам.