Чтение онлайн

Что-то в голосе воина изменилось, когда он назвал свой род. Альвен помедлил мгновение, едва уловимое, и Ратхар не был уверен, что ему просто не почудилась эта заминка. А переспрашивать юноша отчего-то не стал.

– Так что же вы делаете?
– не унимался юноша, так и не услышавший желаемого ответа.
– Как вы смогли существовать столько лет вдали от других людей?

– Мы не живем затворниками, точнее, не совсем затворниками, - пожал плечами чуть заметно усмехнувшийся скельд.
– На Скельдине много янтаря, который ценится на побережье. Потому довольно часто к нам приплывают купцы. Они привозят все, ткани, оружие, пищу, настоящее вино. На наших островах нет железной руды, поэтому часто они привозят именно ее, а уж наши кузнецы могут изготовить любое оружие. Также к нам привозят и женщин, точнее, девочек, совсем маленьких, не помнящих, где они родились. Мы растим их, воспитываем, как своих единокровных родственниц, а затем наши юноши берут их в жены.

– Вы покупаете рабынь?
– удивился Ратхар, округлив глаза.
– Никогда не слышал об этом.

– А мы и не стараемся рассказывать обо всем, что творится на скельде, - хмыкнул его спутник.
– Да, мы покупаем рабынь, и щедро платим за них. Лишь некоторые торговцы, что бывают на наших островах, знают об этом, и, поверь, они давно хранят тайну. Порой мы торгуем и нашими ближайшими соседями. Ты должен знать, что Скельде лежит на севере длиной гряды островов, многие из которых населены племенами рыбаков и мореходов, часто бывающих на побережье. И если они там покупают молодых рабынь, то не стараются рассказывать о том, что продадут их нам. Среди моих родичей встречаются очень хорошие кузнецы, и мы меняем живой товар на оружие, которое эти племена, часто промышляющие морским разбоем, ценят очень высоко. За один стальной клинок они продают нам порой двух, а то и трех женщин.

Ратхар только удивленно покачал головой. Пожалуй, почти все, что он слышал прежде о Скельдине и населяющем эти крошечные клочки суши народе, было просто вымыслом, досужими россказнями людей, едва ли понимающих, о чем они вообще говорят. И. как всегда, истина оказывалась гораздо неожиданнее и интереснее любых сказок.

– И все же, Альвен, ты так и не сказал, как тебе удается двигаться столь быстро, что невозможно уследить взглядом, - напомнил Ратхар.
– Не знаю, как вы тренируетесь, но это что-то невероятное, чего нельзя добиться просто воинскими упражнениями.

– Мы учимся всю жизнь, - произнес Альвен.
– Точнее, большую часть жизни наши воины лишь поддерживают свое умение, но в основном обучении завершается, когда нашим юношам исполняет шестнадцать, возможно, семнадцать лет. К этому моменту они должны в совершенстве владеть приемами боя, как с оружием, так и без него, и быть способными выстоят в поединке с любыми двумя из наставников. Но перед тем, как пойти это испытание, каждый из наших юношей, достигнувший определенной ступени в воинских искусствах, в одиночку отправляется далеко в горы.

Альвен нисколько не боялся, что может выдать какие-то тайны своего народа, которые его предки свято охраняли уже долгие века. Нет, одних слов было мало, чтобы постичь искусство войны. Скельд вдруг вспомнил холодный мрак пещеры, в которой ему пришлось провести долгих шесть недель, прежде чем сам он посчитал себя готовым к посвящению. Страх одиночества, страх тишины, которую не нарушал ни единый звук. О, нет, это он не забудет до последнего вздоха. И никакие рассказы не позволят кому-либо повторить это.

– В горах мы находимся столько, сколько понадобится, чтобы почувствовать любое живое существо, не важно, человека, или, к примеру, крысу, на расстоянии полета стрелы, - молвил Альвен.
– У нас пробуждаются чувства, которые давно и крепко спят у людей, живущих на материке, среди скопления себе подобных. Мы знаем о приближении создания, наделенного хотя бы подобием разума, и чувствуем, если это существо испытывает враждебность к нам. Ни один враг, ходит ли он на двух ногах, или на четырех, не может подобраться к нам незамеченным.

– Невероятно, - выдохнул внимательно слушавший рассказ своего попутчика Ратхар.
– Похоже на чародейство!

– Но это вовсе не магия, - помотал головой Альвен.
– Всякий способен развить в себе эти чувства, только нужно долго и упорно тренироваться. Но, приложив некоторые усилия, вовсе не запредельные, мы становимся настолько чувствительными, что способны обнаружить убийцу даже в огромной толпе, хотя, конечно, чем больше вокруг людей, тем сложнее это сделать. Мы ощущаем эмоции, тем более те, которые направлены на нас, пусть то ненависть, интерес, презрение, да что угодно. И с этим умением к нам приходит иные возможности, которые тоже сложно представить обычному человеку.

– Какие же?
– жадно спросил юноша.
– Расскажи, прошу!

– Сперва научившись воспринимать мысли и чувства других людей, мы можем со временем и воздействовать на их сознание, - ответил островитянин. Он знал, как нелегко постичь это искусство, и впрямь бывшее чем-то сродни волшебству, и не опасался, что своими словами сможет нанести вред Скельдину.
– К примеру, можно внушить человеку, что он не видит меня, когда я стою прямо перед ним, или убедить его, что я нахожусь не там, где есть на самом деле. И лучник может пускать стрелы в пустоту, а десяток бойцов будет рубить воздух.

– И ты все это можешь, Алвьен?

– Не скажу, что я был лучшим в своем клане, но и не был я самым неумелым, - пожал плечами Альвен.
– Если врагов много, то заставить их всех одновременно поверить во что-либо очень сложно, но с одним-двумя я могу сладить без особого труда. Но, конечно, среди моих родичей есть и намного более умелые воины, - добавил для пущей справедливости скельд.
– Они могут очень многое, например, во время боя замедлять вокруг себя течение времени.

– Магия, - убежденно произнес юноша.
– Это точно магия, что бы ты ни говорил!

– Ну, считай, что на Скельдине живет целое племя чародеев, - рассмеялся Алвьен.
– Хотя, конечно же, это не так. Человеку доступно очень многое, просто вы, жители больших стран и шумных городов, давно забыли об этом. Мы можем зачаровывать своих противников, хоть ни один из скельдов и не владеет магией, и можем менять ход времени, пусть и на краткие мгновения, которых, однако, хватает, чтобы нанести своему врагу смертельный удар, который он просто не успеет отразить.

Ратхар вновь удивленно присвистнул. Откровение его неожиданного спутника не могло не вызвать изумления. Прежде юноша полагал, что хороший воин должен просто быть очень сильным, и хорошо владеть мечом, который являлся пределом мечтаний Ратхара, все еще надеявшегося тоже стать воином.

Скельд смог утолить жажду познания, терзавшую своего юного товарища, но Ратхара мучил еще одни вопрос. Эта мысль посетила юношу давно, в ту памятную ночь перед сражением, после шуточного поединка с Кайденом. Но прежде Ратхар не решился спросить своего товарища по походу прямо, сейчас же он просто не в силах был молчать.

– Но скажи, Альвен, - решился, наконец, юноша, обратившись к своему спутнику.
– Ваш народ владеет поистине великим искусством, храня его и приумножая уже много веков. Если каждый скельд может хотя бы то же, что ты, что я видел прежде собственными глазами, вы должны быть непобедимыми бойцами. Но я никогда не слышал, чтобы скельды с кем-то воевали, устраивали набеги или еще что-то в этом роде. Зачем вы из века в век тренируете таких могучих бойцов, для чего вы беспрестанно учитесь сражаться, если все это время живете, как отшельники? Ваш народ словно нарочно покинул обитаемый мир в давние времена, и не желает возвращаться в него. Так для чего вам все это?