Чтение онлайн

— Угу, — кивнул Рейн, испуская тяжелый вздох в мой адрес. Он окинул меня еще одним критическим взглядом, потом повернулся к столу с джинсами. Словно завороженная, я смотрела, как он пробежал длинными пальцами по стопке, нашел то, что нужно, и вытащил наружу. — Примерь вот эти. Кажется, придется подвернуть снизу. — Он кивнул мне на кабинку, отгороженную занавеской от главного зала.

Я повиновалась. Примерила. Джинсы оказались впору. Рейн с одного взгляда точно угадал мой размер — значит, несмотря на свою монашескую сдержанность, он обладал большим опытом измерения и оценки женского тела. Кто же он такой? Откуда он? Что привело его сюда? Я была совершенно заинтригована.

— Подошли, — объявила я, выходя из кабинки с джинсами в руках.

— Возьми еще две пары таких же и две пары вельветок того же размера, — приказал Один. Стоя спиной ко мне, он перебирал рубашки, и уже выложил на стол приличную кучку шерстяных свитеров.

Вскоре я сложила свой новый гардероб в тележку. Рейн снова удивил меня, показав, как вещи сочетаются друг с другом: фланелевые рубашки с футболками, толстовки под пуловеры. Выбранные им вещи не были ни дизайнерскими, ни модными, ни даже попросту красивыми, однако они все были добротными, отлично на мне сидели, и я знала, что мне будет в них тепло и удобно в Риверз Эдж. Разумеется, в такой одежде нельзя показаться в нормальном обществе, но в настоящее время меня туда нисколько не тянуло.

— Ты что, был чьим-то камердинером? — спросила я Рейна. — Или лакеем?

Он молча бросил в тележку несколько упаковок носков, поднял с пола свой мешок и с едва заметным усилием взвалил его на плечо.

— Нет. Наверное, тебе понадобится еще нижнее белье и все такое.

— Ну... Ты угадал мое сокровенное желание, — буркнула я и увидела, как он стиснул зубы.

— Это там, — указал Рейн. — Выбирай вещи попроще, чтобы легко стирались. Здесь тебе некого обольщать и не на кого производить впечатление! Я жду тебя на кассе. Поторопись.

— Слушаюсь, сэр!

В отделе белья не было атласных трусиков от «Ла перла» с кружевами ручной работы. Я выбрала несколько пар простых хлопчатобумажных трусов с рисунком в виде лягушат и мартышек. Отыскала пару бюстгальтеров самого маленького размера из представленных. Мерить я их не стала, поскольку все равно не собиралась носить. Еще взяла теплую фуфайку с начесом и мешковатый стеганый пуховик, оказавшийся неожиданно легким, теплым и пригодным для стирки, в отличие от моего кожаного пиджачка от Роберто Кавалли, который, как ни странно, совершенно не годился для работы на ферме. И напоследок, раз уж аксессуары играли важнейшую роль в моем имидже, я бросила в корзинку парочку длинных шарфов.

Нелл появилась как раз в тот момент, когда я выкладывала на кассу трусы, бюстгальтеры, домашние кофты и теплое белье. У меня зачесался язык отпустить парочку невинных замечаний, чтобы бедняжка решила, будто бы Рейн помогал мне выбирать трусики, но я удержалась.

Значит, какой теперь счет? 2:1 в пользу зла? Или все-таки 3:1? Время почти полдень. Пожалуй, я все-таки успела заработать злу все три очка.

Расплатившись за свое добро, я была приятно поражена тем, как мало оно стоило. Признаться, я постоянно плачу в два-три раза больше за пару обуви. Роскошной обуви, само собой, но тем не менее.

— Где ты была? — спросил Рейн у Нелл.

Она ослепительно улыбнулась — то ли притворялась, то ли, действительно, успела полностью вернуть свое обычное солнечное настроение.

— Мне здесь ничего не нужно, поэтому я зашла в магазин за шерстью, — она одарила меня своей обычной дружелюбной улыбкой. — Здесь есть отличный магазинчик для вязания и прочих рукоделий. Ты, кстати, не вяжешь? Этот шарфик ты сама связала?

— Нет, боюсь, что я не вяжу, — ответила я, загружая полные пакеты в тележку.

Мы подошли к грузовику и загрузили покупки в кузов. Рейн пару раз обмотал их тросом, и мы забрались в кабину. Нелл, разумеется, снова, как бы невзначай уселась в серединке, прижавшись боком к Рейну, который, как обычно, ничего не заметил. Боже, до чего же он тупой!

— А я люблю вязать, — сообщила Нелл, когда мы тронулись. Мы проехали «Аптеку Макинтера», где блеклая Мериуизер, наверняка, сносила очередную головомойку от своего ужасного папаши. Надо будет заглянуть к ней в следующий раз.

— Это очень умиротворяет, — с нажимом заявила Нелл. — И занимает руки. А потом у тебя появляется красивая и полезная вещь.

— Угу, — покивала я.

— А ты чем любишь заниматься?

Лицо Нелл сияло дружелюбием, голосок звучал невинно, как у ангела. Она была абсолютно уверена, что я бесконечно далека от занятий пай-девочек.

Я уже открыла рот, чтобы беспечно бросить что-нибудь типа «пить и трахаться», но внезапно поняла, что и в самом деле не знаю ответа на этот вопрос. Просто не знаю, что же я люблю делать. Хобби, рукоделия? Выпивка считается? Умение пить, не пьянея? Когда-то я умела шить — не слишком хорошо, но все-таки прилично, по крайней мере, в мешке из-под картошки точно не ходила. Готовила, время от времени, но это тоже было очень давно. Я всегда любила ходить в кино и в музеи, но это вряд ли можно записать в рубрику «мастерство». Я умею ездить верхом. Боже мой, когда я хоть что-нибудь делала хорошо? Когда гордилась каким-то своим умением?

Пожалуй, никогда. По крайней мере, постоянного занятия у меня никогда не было. Единственное, чем я занималась постоянно, было выживание, но, судя по всему, я даже в этом не слишком преуспела.

Меня вдруг потрясла простая мысль о том, что за все это время, за все бесконечные годы я никогда не развивала... саму себя. Когда у меня, наконец, появилось столько денег, что можно было не работать, я просто перестала работать, вот и все. И никто из моих друзей не работал.

Впервые в жизни мне стало за это стыдно. Я вспомнила скульпторов, которые больше ста лет высвобождали жизнь из глыбы мрамора, постоянно учась у разных учителей. Композиторов, музыкантов, у которых было в запасе несколько человеческих жизней на шлифовку своего мастерства. Ученых, сделавших «внезапное» открытие после долгих десятилетий научного труда и экспериментов.

Вы верите, что этот парень в самом деле изобрел застежку «липучку», случайно посмотрев на свою собаку? Чушь собачья. Я открою вам один секрет — среди прославленных современных художников, произведения которых сегодня охотно покупают музеи, есть несколько человек, чьи работы хранятся в тех же музеях, только относятся к прошедшим трем векам. Все это время они росли, совершенствовались, менялись.

А я нет.

Как известно, предметы и явления, не растущие и не развивающиеся, относятся к неживой природе.

Очнувшись, я заметила живой интерес в широко распахнутых голубых глазах Нелл.

Рейн тоже ждал моего ответа, хотя и не сводил глаз с дороги, положив сильные руки на руль.

— Не знаю, — медленно и с непривычной честностью ответила я. — Я мало что умею делать хорошо. В разное время я много чем занималась, но как-то ничем особо не увлекалась. Но... я могу научиться. Наверное, здесь я учусь чему-то. Надеюсь.