Чтение онлайн

— Сказать, что я рад — это ничего не сказать! — заявил Проф, наблюдающий за тем, как из фуры выгружают ПТРК.

— Можно будет оборудовать огневые точки на крышах близлежащих зданий, — сказал Ронин. — Тогда ни одна тварь не сможет долго находиться в мёртвой зоне. Эти «Конкурсы» — ценнейшее приобретение из всего, что вы привезли.

— Хороший тамада, — усмехнулся я. — И «Конкурсы» интересные, ха-ха!

— Да-да, — улыбнулся Проф. — Ладно, продолжайте разгрузку. И сегодняшний день официально объявляю праздничным, ведь именно сегодня мы, наконец-то, получили надежду, что мы переживём эту зиму.

Я понял, о чём он. Теплицы — это хорошо, это замечательно, но зверья приходит всё больше, а у нас начали кончаться боеприпасы.

Но сегодняшняя находка решила эту уже назревшую проблему надолго. Пусть даже большая часть патронов — это 5,45x39 миллиметров, всё равно, в сотню раз лучше пристрелить зверя с дистанции, чем биться против него в ближнем бою или тратить калории на атакующие способности.

Позавчера вечером я общался с Ронином на разные темы в ресторане «Хилтона», и он объяснил мне вроде бы очевидную, но, в то же время, неочевидную вещь, касательно применяемого нами оружия и роли огнестрела в нашей жизни.

Он сказал, что холодное оружие, несмотря на его распиаренность художественными произведениями, имеет досадное и непреодолимое ограничение, обрёкшее его на забвение.

Как ни странно, это связано с кинетической энергией — холодное оружие, в подготовленных условиях, может выдавать максимум до шести-восьми сотен джоулей, с учётом того, что бьёт физически сильный профессионал.

Древний мушкет времён Наполеона, по словам Ронина, уже выдавал несколько тысяч джоулей, которых за глаза хватает, чтобы убить человека.

И всё, чем занималось человечество со времён изобретения первого мушкета — это увеличивало дальнобойность, точность и скорострельность оружия. Холодное оружие нырнуло в прошлое сразу же, как появилось что-то, способное стрелять хотя бы пять-шесть раз в минуту.

Это ведёт нас к мысли, что мы занимаемся хернёй, когда думаем, что сможем сменить огнестрел на холодное оружие и жить дальше нормально. Не сможем, потому что животные быстро адаптируются и выработают защиту, которая выдержит даже удары топорами на тысячу джоулей.

То есть, всё зависит и будет зависеть от огнестрельного оружия, и способности КДшников ситуацию коренным образом не меняют, пока что. Всё может измениться в любой момент, но сейчас положение дел обстоит именно так.

Не придумало человечество ничего лучше, чем огнестрел — это наше главное изобретение, благодаря которому мы вообще сейчас существуем, как вид. Будь у нас копья и луки, зверьё бы давно сожрало всех, кроме КДшников. Да и КДшники, в большинстве своём, давно бы сдохли.

Наверное, это такой ответ от природы на тысячелетия доминирования людей — она решила уровнять всех позвоночных животных в возможностях, чтобы выяснить, кто по-настоящему достоин владеть этой планетой…

Но коллектив советских товарищей вроде Дегтярёва, Владимирова, Калашникова, Драгунова, Никонова и других, решили не согласиться — их наследие сейчас сохраняет наши жизни.

Думаю, это дофаминовый отходняк навёл меня на эти философские мысли — раньше я о таком даже не задумывался.

Фуры разгружались до полуночи — мы попробовали сложить всё затрофеенное в подвал «Хилтона», но туда влезло не всё, поэтому часть грузов пришлось сложить в лобби и в ресторане. Завтра утром ответственные люди найдут подходящее место на наших складах.

Когда всё было кончено, мы собрались в ресторане и сели за большим банкетным столом.

— Нужно спланировать завтрашний рейс, господа-товарищи, — сказал Фазан. — Нам понадобятся ещё люди, потому что сегодня мы провозились слишком долго.

— Возьмёте ещё три фуры и дополнительных людей, — кивнул Проф. — Город потрошить имеет смысл?

— Мы же не смотрели, — ответил я на это. — Непонятно, что там — может, военные всё вывезли, а может, всё лежит на своих местах.

— Если ты хочешь провести мародёрку в один рейс с в/ч, то лучше не надо, Проф, — покачал головой Фазан. — Там столько всего ещё не забрано, что лучше идти на город в другой раз.

— Да, не будем торопиться, — кивнул Проф.

— А там точно больше не осталось оружия? — спросил Ронин.

— Мы торопились, поэтому осмотрели не всё, — ответил я. — Смотрели только складскую зону, а есть ведь и казармы, и штаб, и медсанчасть и что там ещё бывает в войсковых частях…

— Верно, — кивнул Ронин. — Тогда завтра лучше провести тщательный осмотр, чтобы точно ничего не пропустить.

— Ладно, давайте закругляться, — встал Проф из-за стола. — Выдвигаетесь на рассвете.

Глава двадцать третья

Геронтофилы-каннибалы

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 23 января 2027 года*

«… почти кончилась, медикаменты тоже на исходе, просим тех, кто слышит…»

— Кто это? — спросил я, сев на диван и вытащив из кармана кусочек вяленого мяса.

На последнем этаже отеля организован пункт радиосвязи — на крыше установлена тридцатиметровая радиовышка, с помощью которой мы рассчитываем узнавать что-то об окружающем нас мире.

Целенаправленно выходить на связь с кем-то мы не хотим, потому что не ждём от других людей ничего хорошего, но вот послушать, кто и что говорит в эфире — почему нет?

— Пока не знаем, — ответил Проф. — Но, похоже, что у них всё не очень хорошо.

Кто-то вещает на весь эфир мольбы о помощи, причём сообщение зациклено и транслируется непрерывно. Можно было бы подумать, что это просто старая запись, но ничего не бывает бесплатно — кто-то должен поддерживать радиотрансляцию, а это значит, что люди там точно есть. И эти люди, вероятно, нуждаются в помощи.

В сообщении передаются координаты — это Волгодонск.

— Может, это ловушка для альтруистов? — спросил Нарк.

— Вполне может быть, — кивнул Проф.

— Забьём? — спросил я.

— Надо думать, — покачал головой Проф. — С одной стороны, это может оказаться ловушкой, а с другой, нам нужно больше людей…

У нас вчера было пополнение — ещё два человека пришли из южной части города. Вернее, они увидели фуры, возвращающиеся из Калача-на-Дону, и выбежали им навстречу.

Новичками оказались Игорь и Екатерина, выживавшие все эти месяцы на собачьем корме. Они были коллегами на предприятии по торговле кормом для домашних животных — во время зоошизы они укрылись на складе.