Чтение онлайн

— Меня напрягает здешняя атмосфера, Студик, — сказала напряжённо осматривающаяся по сторонам Лапша. — Давай уйдём отсюда?

— Как я потом посмотрю Профу в его невинные глаза? — с усмешкой спросил я, поднимая и отряхивая АКМ. — Что я скажу ему? Проф, мы зассали зайти в село, потому что там всё было слишком подозрительно?

— Здесь точно случилось что-то нехорошее, — мотнула головой Лапша. — Моя интуиция кричит, что тут очень опасно, а я привыкла доверять ей.

Я уже хотел сказать что-то о паучьем чутье, но не стал, потому что, честно говоря, зассал прикалываться над Лапшой. Трудно прикалываться над очень чувствительной женщиной, которая тупо физически сильнее и быстрее тебя…

— Как бы кринжово это ни звучало, но я специалист по хреновым ситуациям, — сказал я.

— Вечно везти тебе не может, — сказала Лапша.

— Мне — нет, — согласился я с ней. — Но вот нам — может. Идём, нужно обследовать гимназию и попытаться расследовать пропажу целой кучи ростовцев.

Среди них точно дохрена КДшников — они усвоили прошлые уроки и больше не отправляют к нам нормальных людей…

Да и вообще, уже исторически сложилось так, что никто не отправляет нормальных людей, когда есть возможность отправить КДшников. Люди идут в рейды только от отчаяния, потому что в 9 из 10 случаев такой рейд закончится их смертью. А умирать никто не хочет.

Даже КДшники смертельно рискуют в рейдах — поэтому почти никто особо не спешит уходить в рейды и искать себе на жопу приключения.

При Пиджаке, кстати, у ростовцев обязательно отправляли КДшников в соло-рейды, чтобы экстремально быстро повышать уровни и получать привилегии — это было не добровольное дело, а то, чем Пиджак заставлял заниматься свою КДшную «дружину».

Практически никто из этих «дружинников» не хотел этим заниматься, но даруемые Пиджаком привилегии надо было отрабатывать, а ещё он стимулировал всех тем, что чем выше уровень, тем больше почёта. Ну и, параллельно, кто-то неизбежно умирал, освобождая место для новой крови из кандидатов в «дружину».

А Лимон, как нам стало известно, уже не может себе такого позволить, потому что он сам из «пиджачной дружины», то есть, теперь он первый среди равных и никто из бывших «дружинников» Пиджака не горит энтузиазмом отправляться в ебеня в одиночку и рисковать там своей задницей.

Никто из ростовских, насколько нам известно, больше не ходит в соло-рейды, а мы ходим…

«Вообще, это противоестественная херня», — думал я, на 360 градусов крутя башкой. — «Ну, кто, блин, в здравом уме и светлой памяти, осознанно и добровольно пойдёт на рейд в одиночестве? Сам интерфейс прямо-таки намекает нам, что мы — это коллективные животные, которые способны выжить только за счёт коопа, (1), а не в соляныча».

С другой стороны, интерфейс прямо поощряет рискованное поведение и щедро награждает тех, кто убивает зверей и людей в одно лицо. Меня, например, он поощрил так, что я до сих пор хожу в ахуе.

В общем, мы до конца не определились с тем, чего от нас хочет интерфейс. Возможно, он вообще ничего не хочет — может быть, это просто какая-то сверхпродвинутая система, которая просто регламентирует условия на планете, предлагая разные варианты, а что выбирать — это уже остаётся за нами…

Подходим почти к самой гимназии и находим новый образец вооружения — РПК-74 лежит на пыльном асфальте.

«Улица Советская…» — прочитал я на ближайшем доме и поднял ручной пулемёт. — «Сколько я их уже видел? Десятки?»

Вынимаю магазин на 45 патронов и обнаруживаю, что в нём нет ни одного патрона. Судя по нагару в стволе, кто-то высадил весь боекомплект непонятно в кого, а затем уронил пулемёт. И всё, и капец.

Непонятно, куда делось тело — меня тоже начала очень сильно напрягать эта ситуация в Малых Дербетах…

А затем я увидел, как где-то за гимназией разом возникло довольно-таки мощное ЭМ-излучение.

— Лапша, одиннадцать часов, здоровое тело! — предупредил я.

— Что это?! — спросила она.

— Я не знаю! — ответил я. — Отступаем! Это какой-то зверь!

Тепловых сигнатур никаких, но ЭМ-поле прямо мощное! Как так?!

— В школу! — указал я на здание справа. — Нужно занять высоту!

Но было уже поздно.

Из-за здания гимназии показалась охренительно пугающая тварь — гигантская змея со здоровенной головой, оснащённой длинными клыками, выступающими из пасти.

Она увидела нас и сразу же запрокинула голову. Из клыков ударили струйки какого-то опасного вещества, и я сразу же совершил рывок влево.

Но тварь среагировала и послала ещё несколько струек.

Отменить рывок я не успел, поэтому сразу по его завершению мне в лицо попала струя вонючей жижи, которую я невольно вдохнул.

Тело сразу стало ватным, ноги ослабли и я рухнул на месте.

— Бл… а-а… — попытался я сказать что-то, но безуспешно.

Лапша открыла огонь из своего ПКМ.

Так получилось, что я упал на бок, поэтому я вижу действия гигантской змеи, которая начала сближение, с остановками для выпрысков парализующего яда.

У меня начался приступ тошноты, прямо острый, поэтому я, впервые за долгое время, начал блевать, а интерфейс услужливо подогнал мне уведомление, что я подвергся нейротоксическому воздействию.

Обнаружено проникновение экзогенного нейротоксина через респираторный тракт и слизистые оболочки.

Прогрессирующий паралич периферических мышц, начиная с дистальных сегментов, с сопутствующим угнетением центральной нервной системы.

Активация рвотного центра в продолговатом мозге за счёт стимуляции хеморецепторов.

Доступна опция форсированной детоксикации.

Расход: 319 750 килокалорий.

«Ох, блядь…» — подумал я, теряя сознание. — «Да, блядь, да…»

Форсдетокс официально начался, но никаких изменений сразу не проявилось — мне всё так же становится хреновее с каждой секундой, а шумы на фоне будто бы приглушаются, словно я погрузился под воду.

А затем произошёл разрыв связи, и я отключился.

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, село Малые Дербеты , 7 июня 2027 года*

— А-а-а-х, сука… — выдохнул я и начал щупать окружающее пространство в поисках оружия. — Сука…

Всё тело покрыто склизким и слегка прохладным потом, а во рту ощущение, будто в него насрала стая собак, неделю питавшаяся сухим комбикормом от «Педигри».

— Успокойся, — спокойным тоном сказала Лапша.