Чтение онлайн

Тревогу вызывает то, что эта тварь зачистила вообще всё. Нет следов даже сраных мышей и крыс…

— Нарк говорил, что здесь есть только крысы и мыши, — произнёс я.

— Да, — подтвердил Проф.

— Мы уже дохера прошли, а я не заметил ни одного признака существования тут грызунов, — сказал я ему. — Мне это не нравится.

Никто из известных мне зверей не зачищает ареал обитания начисто — это слишком энергозатратно, поэтому игра не стоит свеч.

Это значит, что тут либо обитает стая педантичных сверххищников, либо такой крутой зверь, что ему не особо затруднительно вырезать вообще всё, что дышит рядом с ним.

«Встретим — узнаем», — решил я для себя. — «Если переживём такого ёбаря природы, то опыта должны насыпать щедро. Такая тварь просто не может не быть экстремально опасной».

Проходим Минеральные Воды насквозь и по пути я замечаю только несколько относительно свежих крысиных следов.

Значит, не 100% вынос всего живого, но близко к этому…

Выходим на трассу Е50, ведущую в Пятигорск.

— Вообще ничего не видно? — в очередной раз спросил Проф.

Он, судя по поведению, напряжён до предела — если уж у меня, легендарного Вампира, захватчика Брома, нервно подрагивает очко от сложившейся ситуации, то что говорить о более слабом физически Профе?

Неизвестность — вот главный генератор страха. Наш первобытный мозг приучен эволюцией рисовать разные ужасы, один страшнее другого, потому что все спокойные и пренебрежительные умерли и не передали свои гены в будущее.

— Ты что, нервничаешь? — спросил я вместо ответа.

— Да, — ответил он. — Именно поэтому я и хочу прокачаться — чтобы меньше нервничать.

Значит, уровень стресса «пробивает» его пассивку, которая не только бустит его соображение, но и существенно урезает уровень стресса.

Возможно, не будь у него пассивки, он бы уже бежал в сторону Волгограда, вопя от ужаса…

«Ха-ха, вряд ли», — подумал я. — «Стрессуют все, но реагируют на стресс все по-разному. Проф — крепкий и волевой мужик, поэтому даже при сильном стрессе умеет действовать трезво».

Полностью преодолеваем трассу Е50 и выходим на улицу Гагарина.

Тут типичная картина зоошизной разрухи первых недель, но за одним существенным отличием — на некоторых брошенных машинах я вижу царапины от когтей.

И видно, что царапины сделаны не с целью добраться до содержимого машины, а для заточки когтей.

— Это наш пассажир? — спросил я себя вслух.

Когти широкие и бритвенно-острые — разрезают листовой металл, как бумагу.

— Думаешь? — спросил Проф.

— Возможно, — пожав плечами, ответил я. — Тот, кто оставил все эти цапки-царапки, делал это для развлечения или метил так территорию. Ему до пизды было содержимое машин — иначе бы он разбил окна или выцарапал металл на дверях. А тут ему было удобнее царапать капоты — но это бессмысленно.

— Согласен, — кивнув, сказал Проф. — Значит, это может быть какое-то кошачье?

— Может и собака, — произнёс я. — Не видел ещё сильно раскаченных собак, но такие точно могут существовать.

Собаки — это стайные животные, поэтому опыта они получают меньше, ведь убивают толпой, что менее опасно, вследствие чего мы вряд ли увидим «королевского зверя» в виде собаки…

Идём по улице Гагарина, и чем дальше продвигаемся, тем отчётливее у меня чувство, будто мы приближаемся к чему-то.

На улицах вообще никаких следов, ни старых, ни новых — либо тут все летают, либо тут никто не живёт уже давно.

У торгового центра, расположенного практически у выезда из посёлка Иноземцево, лежащего на пути в Пятигорск, обнаружилась картина старой драмы.

Какие-то мародёры подогнали сюда две Газели, которые начали набивать одеждой. Это, блин, по-своему гениально — очень «амбициозные» мародёры…

Вот эта низменность цели вызвала у меня чувство умиления — какие-то типы, пока в городе неразбериха, поехали выносить даже не «Магнит» или «Пятёрочку», ну или «Сбер», а торговый центр, специализирующийся на одежде! Одежде!

Наверное, они рассчитывали, что сбудут награбленное, когда всё уляжется.

Но они провалились даже до этого метафизического «улегания», которое так и не состоялось: тут навсегда замер полицейский УАЗ, водительская дверь которого открыта.

Судя по лежащим на асфальте гильзам, произошла перестрелка, с применением ПМ и гладкоствольных ружей.

Человеческие кости и обрывки одежды и полицейской формы свидетельствуют о том, что многие участники этой схватки так и остались тут.

Оружия, естественно, здесь нет, потому что оно слишком полезно в условиях разворачивающегося апокалипсиса, но всё остальное на месте — тлеющая под воздействием окружающей среды одежда, расстрелянные машины, кости…

— Дичь, блядь… — произнёс я и продолжил путь.

А дальше начался участок трассы, проходящий через лес.

Мне этот лес чем-то сразу не понравился. Возможно, я нагнетаю, но жопой чую, что от него нужно ждать беды…

— Ничего не видно? — снова спросил Проф.

— Ничего, — повторил я ответ. — Хотя…

Вижу очень старый и неявный след — кто-то перешёл на четырёх лапах через дорогу с севера на юг.

Приближаюсь к следу и, с металлическим скрипом, сажусь на корточки. Да, как я и думал, после такой неадекватной беготни, силиконовое покрытие и чехлы протёрлись, позволив металлу тереться о металл.

Зато углеволоконная нить показала себя отлично — вообще никаких признаков истирания. А вот сталь такие признаки показывает, потому что в некоторых отверстиях есть небольшие бороздки, возникшие вследствие трения углеволоконными нитями.

«Наверное, надо попросить продевать в отверстия по три-четыре нити, чтобы чуть-чуть распределить нагрузку», — выработал я решение. — «А то плеть-то тонкая, но сверхпрочная…»

Впрочем, это не сказать, что большая проблема, так как потребуются месяцы непрерывной беготни, чтобы пропилить сегмент до конца.

— Что-то заметил? — спросил Проф.

— Да, старый след, — ответил я. — Но времени прошло много — не меньше двух дней, поэтому не понять, кто это был. Этот кто-то пересёк трассу с севера на юг и ушёл куда-то туда.

— Отслеживать бесполезно? — задал Проф следующий вопрос.

— Абсолютно, — подтвердил я. — За двое суток зверь мог напетлять так, что мы заебёмся распутывать. Лучше просто пойдём дальше. Если повезёт, то найдём свежак, и это всё изменит…

— В лесу ведь должен жить хотя бы кто-то… — произнёс Проф.