Чтение онлайн

Сколько я сидела вот так вот посреди улицы прямо на асфальте, не помню, но из раздумий меня вырвал свет фар приближающейся машины. В общем, с горем пополам, но я таки подняла свой царский зад и направилась к подъезду. На всякий случай я посмотрела, горит ли свет в квартире Наумова, и он, конечно же, горел.

Стараясь идти нормальной походкой, я вошла в подъезд, но ноги жутко заплетались, да и сама я, наверняка, выглядела не лучше сомнамбулы. В общем, к лифту пришлось ползти на карачках, ибо моя угроза «поцеловаться с полом» была-таки выполнена. Наконец, я зашла в аппарат и села на пол (чувствую, по виду я была чистым бомжом), прислонив голову к стене (просто, она у меня падала уже).

– Не спать, не спать… Сейчас к Захарчику прие…е…ик…дем, - мямлила я себе под нос. Что только не сделаешь в состоянии «полураспада».

Двери лифта открылись на нужном мне этаже и снова началась моя нелегкая борьба с гравитацией, полом, лифтом и всем, всем, всем, что меня окружало. Таки я вышла из лифта и более или менее ровной походкой направилась к двери в квартиру Наумова. По мере моего приближения к жилищу учителя я отчетливо начинала слышать странные звуки. Не буду скрывать, что от этого я немножко протрезвела. Я легонько толкнула дверь – она оказалась не заперта. Звуки становились все более громкими, я решила последовать в сторону, откуда они доносились. Я вошла в уже знакомую мне гостиную, и увиденная картина повергла меня в шок…

Жизненный погром - попытка все исправить

Я вошла в уже знакомую мне гостиную, и увиденная картина повергла меня в шок: Макс стоял над Захаром, который был, видимо, без сознания. Ляховецкий наносил резкие удары Захару, что-то приговаривая себе под нос. Судя по всему, моего присутствия он не заметил. Не буду скрывать, что при виде всего этого я моментально протрезвела. Рассудок напрочь отказывался соображать, и я, будто в замедленной съемке, наблюдала за происходящим. «Надо что-то сделать, иначе он убьет Захара», - крутилась в голове, наверно, единственная адекватная мысль. Да, делать что-то надо, только вот что? Что я могу сделать против этого качка?

Я стала судорожно оглядываться по сторонам в поисках чего-то, что могло бы мне помочь. Мой взгляд остановился на столе, на котором находилась стеклянная бутылка с какой-то жидкостью. То, что нужно.

Не создавая много шума, я схватила сосуд и подкралась со спины к Максу. Долго, я все делаю слишком долго, а время терять нельзя. «Раз, два, три», - считала я про себя, а потом резко, со всей силы ударила Макса бутылкой по голове. Он моментально упал, видимо, даже не поняв, что произошло. Тушку парня пришлось немного оттащить, чтобы он не мешал мне в приведении Захара в чувства.

Как только я отодвинула Ляховецкого, то в очередной раз за сегодня испытала шок: некогда белая майка моего учителя была изрезана в нескольких местах. И если с этим можно было смириться, то вот с тем, что она еще и была багрового цвета… К горлу подступил ком. Неужели это все из-за меня?.. Но на промывку мозгов времени не было – каждая секунда была на счету. Я быстро достала телефон из кармана джинсов и позвонила в скорую, сообщив обо всем. Так, пока не приехали врачи нужно попытаться остановить кровь.

Я, мысленно проклиная себя за то, что никогда не ходила на ОБЖ, искала аптечку. Когда заветный чемоданчик был найден, я попыталась оказать первую медицинскую помощь Захару настолько качественно, насколько была способна в данный момент. Надо отметить, что под футболкой скрывался отличный торс и, возможно, при других обстоятельствах я насладилась бы кубиками Захара, но не сейчас. Я наложила повязку на грудь учителю, предварительно обеззаразив раны. Так, это уже что-то. Скорая приедет неизвестно когда, учитывая наши московские пробки, значит, нужно как-то обезвредить Макса, пока он не пришел в себя. Если честно, то, вероятно, при других обстоятельствах я бы поразилась такой своей собранности в критической ситуации, но не сейчас – времени не было.

Я прошла на кухню в поисках чего-то, чем можно было бы связать бессознательное тело Ляховецкого. Логики, конечно, в моих действиях не было (ну, кто ищет веревку на кухне?), но это было самой малой моей проблемой. В общем, каким-то чудом, но я все-таки нашла веревку, ну, вернее, ленты от штор, но это было не так важно.

Я снова вернулась в гостиную, дабы-таки связать «мою проблему». Да, не думала, что Ляховецкий такой кабан. «Черт, надо же, наверно, в полицию позвонить», - пронеслось у меня в голове. Да, надо так и сделать, пусть разберутся правоохранительные органы совсем этим хаосом. Только я стала обдумывать дальнейший план действий, как в дверь позвонили – видимо, скорая. Я открыла дверь и не ошиблась: целая толпа людей в белых халатах и с чемоданчиками. Ух, вовремя…

Спустя четыре часа:

Я сидела на холодном больничном полу, прижав колени к себе, и, опустив голову. Захара привезли часа три с половиной назад и сразу же увезли в операционную. Оказалось, что его раны намного серьезнее, чем я могла себе представить. Врач сказал, что если бы я не подоспела вовремя, то Захар не выжил бы. Да и сейчас, в общем-то, его жизнь висит на волоске – слишком большая потеря крови. Плюс ко всему ножевые ранения задели жизненно важные органы. Странно, но когда я вошла в квартиру, у Ляховецкого ножа в руках не было. Может, он его куда-то спрятал, как орудие преступления? Да, кстати, о Максе – его забрали в полицию. Как оказалось, Ляховецкий уже не в первый раз попадает к правоохранительным органам: то какой-нибудь ларек ограбит, то стекло разобьет. Но самое смешное, что ему никогда ничего не могли предъявить – все время вмешивалась чета Ляховецких-старших. Да, они пользовались своим служебным положением, отмазывая своего непутевого сыночка. Но ведь и не это самое страшное. Хуже всего то, что мои опасения по поводу наркоты оказались правдой – во время задержания я лично видела следы от шприцов на руке. Поразительно, но о Полине полиция ничего не знает. Я к тому, что, возможно, эта красноволосая стерва могла окончательно испортить Ляховецкого. Или все-таки нет? Эх, сейчас я ни в чем не уверена.

Из операционной вышел врач, направляясь в другую сторону от меня. Я мигом поднялась на ноги и погналась за мужчиной в белом халате.

– Доктор, доктор… - врач обернулся, услышав мои крики. Его лицо абсолютно ничего не выражало: ни сожаления, ни понимания… совсем ничего, - доктор, как он? – я многозначительно посмотрела на мужчину. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Про себя я молилась, чтобы все было хорошо, но старалась сделать вид, что не волнуюсь.

– Операция еще не закончена, - сухо ответил врач, - придется сделать переливания крови, но не волнуйтесь: нужная группа крови имеется в нашем банке. Все будет хорошо, - мужчина похлопал меня по плечу и направился дальше, а я так и осталась стоять в растерянности. То ли мне радоваться, что все хорошо, то ли винить за то, что это все из-за меня?

Немного опомнившись, я обреченно побрела на свое прежнее место – кафельный пол возле операционной. «Все будет хорошо», - вертелись в голове слова доктора. Хорошо? Это вряд ли.

Почему-то именно сейчас ко мне пришло осознание того, что все, что я делала в последнее время, было ошибкой: слепая ненависть к Захару, а потом и к Ляховецкому, стремительное отрицание моей любви к учителю, запои… Все это было полнейшей глупостью, которую мог учудить только безумный подросток. Я горько усмехнулась – возможно, веди я себя по-другому, Захар сейчас не лежал бы в больнице на грани жизни и смерти. Вот так вот, Нестерова, мы нашли корень зла… После этих слов на меня напал приступ истерического смеха. Звук отчетливо разносился по всему отделению, и, если бы здесь был кто-нибудь еще, то он непременно решил что это голос дьявола. Смех медленно, но верно перерастал в слезы, и вот через пару секунд я уже билась в истерике. Я разрыдалась, что-то громко крича… просто разрыдалась. Все, что копилось в душе последние месяца три, вылезло наружу. Странно, а ведь раньше я считала себя сильным человеком, способным пережить, если не все, то очень много. Думала, что слезы удел слабых, а что теперь?..