Вечные ценности. Статьи о русской литературе
Шрифт:
Другая серия, о монахине Пелагии оказалась несколько слабее; и притом первые были лучше, чем более поздние. Самое же худшее, что они соскальзывают постепенно к темам, граничащим с богохульством.
Другие его романы, в которых фигурируют предки и потомки блистательного Эраста, в основном менее увлекательны, оставаясь все же всегда увлекательными, иногда и захватывающими.
Но вот – какая недобрая сила несет автора соревноваться с титанами, что ему явно не по плечу? Если бы он тягался, допустим, с Агатой Кристи или Дороти Сейерс 162 , – оно бы могло быть любопытно. С Конан Дойлем или Честертоном уже не стоило: это большие и своеобразные мастера в своем детективном жанре.
162
Дороти Ли Сейерс (Dorothy Leigh Sayers; 1893–1957) – английская писательница, драматург, переводчик. Одна из основателей британского Детективного клуба.
Но с Шекспиром и Достоевским (даже и с Чеховым) ему состязаться явно не следовало. А он пытается, – и крайне неудачно!
Пародировать Достоевского – напрасный труд! Известно, тот не был стилистом, писал небрежно, наспех; но за каждой его строчкой стоит глубина мысли, которую имитировать трудно, а вернее – невозможно.
В «Ф. М.» именно такой рискованный замысел. Впрочем, тут налицо две линии: одна современная, об открытии неизвестной рукописи Достоевского, содержащей вариант «Преступления и наказания»; другая – воспроизведение этого последнего.
Не знаем, использовал ли Акунин подлинные черновики, и в какой степени. Мы-то полагаем, что черновики писателей вообще не подобает использовать для широкой публики, коей они не были предназначены. Тут же мы имеем дело, явно, с неограниченными фантазиями на данную тему.
И все же эти попытки подражания великому писателю представляют собою наиболее интересную часть книги. Современная же часть полна неправдоподобия и, – неожиданно для Акунина! – местами (особенно во втором томе и ближе к концу) просто смертельно скучна.
Не спасают дело и не идущие к сюжету иллюстрации, и еще менее уместные разъяснения в конце второго тома.
Печально, если талантливый, безусловно, писатель будет и дальше топить свои способности на ложном пути!
Ему бы вернуться к статскому советнику Эрасту Фандорину и рассказать нам об элементах его биографии пока нам не известных, – и очень бы для нас любопытных!
Б. Акунин. «Сокол и ласточка» (Москва, 2009)
Книга распадается на две части.
Действие первой протекает в наше время, в 2009 году; действие второй в 1703 году. В первой центральный герой Николас Фандорин; во второй – Летиция де Дорн (она же фон Дорн) из замка Теофельс.
Первая часть вызывает у нас определенное разочарование.
Акунину не свойственно чувство юмора, и когда он хочет быть забавным, получается скорей скучно; и даже неприятно.
У этого Фандорина есть полупарализованная старая тетка-миллионерша, мягко сказать взбалмошная.
Она его пригласила на «круизный лайнер “Сокол”», на котором путешествуют дряхлые (но очень богатые!) полутрупы.
Появляются на горизонте жена Фандорина Алтын, и его отвратительная секретарша-дегенератка Валя (эта, по счастью, лишь мельком!).
В остальном, Фандорин с тетушкой занимаются расшифровкой старинного документа о кладе, спрятанном на Антильских островах (написать Карибских у меня рука не поднимается! по-русски они всегда нормально именовались Караибскими).
Во второй части повествование ведется от лица… попугая. Который интересуется жизнью людей и принимает в ней активное участие.
То есть перед нами – волшебная сказка. От коей реализма или хотя бы правдоподобия ни ждать, ни требовать нельзя.
Сказка о пиратах, с переодеванием молодой девушки в мужчину и с приключениями в жанре Стивенсона.
Оставляя в стороне явную невозможность многих ситуаций, можно читать с удовольствием, а то и с увлечением.
Но, увы: постепенно рассказ становится не только искусственным, а и явно неубедительным, не только с точки зрения фактов, но и психологических движений.
Так что, – совсем уж неожиданно, читая Акунина! – под конец начинаешь испытывать скуку.
Возврат на лайнер «Сокол» с корабля «Ласточка», и из эпохи флибустьеров и корсаров в наш век мало помогает делу.
Обозревая творчество Акунина в целом, приходишь к выводу, что лучше всего ему удаются приключения Эраста Фандорина, на фоне предреволюционного времени.
Отчасти и цикл о Первой мировой войне начинающийся двумя романами под заглавием «Смерть на брудершафт» и некоторые о других представителях рода Фандориных (но не те, где сюжет перенесен в современность).
Когда же автор пускается соревноваться с Шекспиром и Достоевским, да даже и с Чеховым – получаются сплошные неудачи.
И вообще стремление к экспериментам и погоня за оригинальностью не всегда гарантируют успех.
Жаль, что бесспорно талантливый и своеобразный писатель подобными приемами слишком часто злоупотребляет!
Б. Рябухин. «Кондрат Булавин» (Москва, 1993), «Степан Разин» (Ростов-на-Дону, 1994)
Нужно немало мужества и оригинальности, чтобы в наше время предлагать публике две исторические хроники в манере Пушкина и А.К. Толстого! Обе написаны в белых стихах, почти всегда правильных, и в обеих довольно хорошо выдержан язык эпохи (хотя сомневаюсь, чтобы разинский казак мог употреблять слово паника, как тут).
Можно бы пожалеть, что автор выбрал своих героев в соответствии с большевицким каноном, из числа революционеров и, так сказать, «коммунистов до Маркса». Но, с другой стороны, Стенька Разин издавна был романтическим персонажем, не только в фольклоре, но и в русской литературе…
Да и нужно признать, что противоречивость в действиях этих бунтарей показана у Рябухина достаточно четко; они идут не только вразрез с интересами русского государства, но даже и с глубинными интересами крестьянских масс.
Вот царь Алексей в «Степане Разине» изображен определенно несправедливо; он больше похож на Иоанна Грозного, вопреки своему добродушному характеру и, во всяком случае, внешней приветливости, которые ему были свойственны.
Что до Петра Великого, писатель ему как бы отпускает все грехи, заканчивая свою «хронику» его словами:
– Господь, спаси и сохрани Россию!