Чтение онлайн

— Честно говоря, я не очень силен в итальянском, — пьяно пошутил Анатолий.

Нина расхохоталась громко, заливисто.

— А вы, оказывается, большой шутник! Хотите выпить со мной?..

— Анатолий Модестович! — окликнула Артамонова. — Я буду ревновать!

— Нечего, нечего! — сказала Нина. — Танцуешь и танцуй, не мешай людям беседовать.

— Вот именно, — подхватил Кузнецов, беря Артамонову за талию.

— Ах вы дамский угодник!

— Как говорится, дорогая Зинаида Алексеевна, такова жизнь. В моем возрасте мужчинам только и остается, что угодничать! А вот Анатолий Модестович может реально угрожать женской добродетели!..

— Вы думаете? — Артамонова внимательно посмотрела на Анатолия, перевела взгляд на сестру и, пожав плечами, закружилась в танце...

Пожалуй, все сложилось бы иначе, если б Анатолий чуть раньше вспомнил, что и Ван Ваныч, и Кузнецов живут в городе — им не надо ехать поездом. А он забыл. Вернее, как-то не подумал об этом. Не подумал даже тогда, когда все вместе — около двенадцати ночи — вышли от Артамоновой и Нина попросила его проводить ее домой.

Она жила у Театральной площади, Артамонова — на Владимирском проспекте, и пока они дошли, был уже почти час.

— Вот и пришли, — останавливаясь у парадной, сказала Нина. — Спасибо вам, что не бросили меня.

— Что вы!.. Мне было приятно.

— Правда?

— Честное слово.

— Зябко что-то. — Она поежилась и вздохнула. — Ночи стали холодные, верно?

Только теперь, услышав слово «ночь», Анатолий спохватился.

— Как отсюда на Московский вокзал добираться? — с тревогой спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Вы за городом живете? — Нина сделала вид, что удивлена. В действительности она прекрасно знала об этом.

— Да...

— Что же делать, что же делать?.. Вы опоздали на последний поезд! И такси не найти! Все из-за меня, дурочки!..

— Может, успею? — сказал Анатолий, понимая, что уже поздно.

— Не знаю, ей-богу... — кусая ногти, говорила Нина. — Можно, конечно, переночевать у нас, у меня отдельная комната... Вам ведь больше негде ночевать в городе?

— Негде, — признался Анатолий.

— Значит, ничего другого не остается. Пойдемте. — Она взяла его за руку.

— Не стоит. — Он осторожно освободил руку. — Я, пожалуй, поеду к Ван Ванычу...

— А вы знаете, где он живет? — недоверчиво и явно разочарованно спросила Нина.

— Знаю, — соврал он. — Где тут трамвайная остановка? До свиданья!

— Смотрите, — сказала она, пожимая плечами совсем так, как это делала Артамонова. — Остановка за углом налево. — И вошла в парадную.

На поезд, конечно, Анатолий не успел и провел ночь на вокзале. Хорошо еще, что пустили — этому помогла солдатская шинель. Но спать не пришлось. Правда, Анатолий нашел в зале ожидания свободное местечко и даже задремал, упрятав голову в поднятый воротник, однако тотчас его растолкал милиционер и потребовал документы. Пришлось предъявить заводской пропуск.

— А что вы делаете на вокзале? — подозрительно спросил милиционер.

Анатолий объяснил, что опоздал на последний поезд.

— Загулял, значит? — сказал милиционер, усмехаясь.

— Да, знаете, был в гостях, и вот...

— Ясно. Фронтовик?

— Фронтовик.

— Смотри, чтобы тебя не обчистили.

Милиционер вернул пропуск и отошел. Однако вскоре появился другой, и все повторилось сначала. И так повторялось несколько раз за ночь.

Утром, прежде чем идти на завод, Анатолий успел забежать домой.

Во рту было сухо, липко. Дрожали руки, трещала с похмелья и от бессонной ночи голова. Он был противен самому себе...

Клава сидела на кухне, укутавшись в старый шерстяной платок. По ее изможденному лицу и заплаканным глазам не трудно было догадаться, что и она не спала.

— Прости, пожалуйста... — останавливаясь в дверном проеме, тихо сказал Анатолий. Более ласковых, нежных слов он произнести не смел. — Все так неожиданно получилось...

— Что, что получилось-то? — Она смотрела на него, а по щекам текли слезы.

— Понимаешь, Николай Григорьевич и Ван Ваныч затащили, а я никак не мог предупредить...

— Разве в этом дело?.. Я тут чуть с ума не сошла, все передумала, а ты!.. — Она уронила голову на стол и зарыдала. Плечи ее вздрагивали.

— Хватит нюни распускать! — раздался голос Антипова.

Огромных усилий стоило Анатолию повернуться лицом к тестю. Но он повернулся и не отвел взгляда.

— Ну, здравствуй, зятек! — сказал Захар Михалыч.

— Простите, если можете.

— Насчет прощения ты свою совесть спроси. А ты, — обратился он к Клаве, — перестань реветь! Видишь, жив-здоров твой муженек.

— Это в первый и в последний раз, — сказал Анатолий.

— У нас таких разов не бывало ни первых, ни последних. Подумай об этом. Клавдия, накорми мужа и ложись спать.

— Сейчас... — Она поднялась, пошатываясь, с табуретки.

— Вы, наверно, подумали, что со мной что-нибудь случилось? — догадался спросить Анатолий.

— А что же, по-твоему, мы должны были подумать? — усмехнувшись, сказал Антипов.

— Я был вместе...

— Это никого не интересует, где ты был, с кем и что делал.

— Кашу с молоком будешь? — спросила Клава.

— Какая каша! — Захар Михалыч поморщился презрительно. — Стопку налей, человеку похмелиться надо.

— Нет, нет! — Анатолий отпрянул в сторону.

— Чего уж нет. Голова-то разламывается небось?.. Я припас, решил, что вместе, по-семейному отметим твое повышение по службе.

Антипов повернулся и вышел прочь.

Клава бросилась к мужу.

— Толенька, милый, как же ты мог?! Отец все милиции обзвонил, даже морги!..

— Сам не знаю.

— Радость такая, а ты... — всхлипывала она, — Дом отцу предложили строить...

— Дом?

— На берегу реки участок дают. И ссуду... Садись, накормлю. А то еще на работу опоздаешь. Ох, непутевый ты у меня!

Клава скоро забыла эту неприятную историю — в молодости, и особенно когда любишь, все быстро и легко забывается. А Захар Михалыч не забывал. Он не показывал вида, что оскорблен, нет. В конце концов, достаточно прожил на свете, многое повидал и понял, чтобы придавать слишком уж большое значение случайному эпизоду, — жизнь, бывает, преподносит сюрпризы похлеще, — однако в душе его зародилась неприязнь к зятю, настороженность, как если бы он ждал: что еще произойдет?