Чтение онлайн

— Доставить его вы сможете? — спросил он.

— О да, — ответил мистер Джеффс, — если только это не очень далеко. За доставку, правда, я беру отдельную цену, в нее входит страховка и все прочее. Четыре фунта четыре шиллинга.

На своем микроавтобусе «остин» мистер Джеффс выехал по адресу, который продиктовал ему Хаммонд. По дороге мистер Джеффс прикинул, какую выгоду он извлечет из поездки, которая отнимет у него три четверти часа. Четверть галлона бензина обойдется ему в один фунт и три пенса; если вычесть эту сумму из четырех гиней, то останется четыре фунта два шиллинга и девять пенсов. Потраченное на поездку время он в расчет не брал — время для него большой ценности не представляло. Те же три четверти часа он ведь мог простоять в одной из комнат своего большого дома или же прогуливаться взад-вперед, чтобы разогнать кровь в жилах. Не такие уж плохие деньги, решил он и стал думать о миссис Голболли и Хаммонде, а также о миссис Хаммонд, которая приняла его за мойщика окон. Между Хаммондом и миссис Голболли наверняка что-то есть, хотя и несколько странно, что мужчина и женщина, между которыми что-то есть, заняты приобретением и доставкой антикварной мебели.

У них роман, сказал себе мистер Джеффс. Они познакомились, когда продавался стол, и у них начался роман. Он представил себе, как обстояло дело: к Хаммондам приезжает красавица миссис Голболли и говорит, что хочет купить у них стол. Быть может, даже устраивает сцену: напоминает Хаммондам, что уже звонила и договорилась о встрече. «Прихожу и что же я вижу?! Что стол уже продан! — заявила миссис Голболли в воображении мистера Джеффса. — Вы должны были мне позвонить, черт возьми! Я занятой человек как-никак!»

«Проходите, миссис Голболли и выпейте коньяку! — говорил в воображении мистера Джеффса Хаммонд. — Как мы можем поправить положение?»

«Во всем виновата я, — призналась миссис Хаммонд. — Надо было окончательно лишиться разума, чтобы отдать наш замечательный стол еврею-перекупщику, некоему мистеру Джеффсу, которого Урсула, все на свете перепугав, отправила мыть кухонные окна».

«Этот стол приносит сплошные несчастья. — сказал Хаммонд, наполняя бокал миссис Голболли. — Выпейте коньяку, миссис Голболли. И про орешки не забывайте. Не церемоньтесь».

«А я уже так настроилась, — сказала миссис Голболли в воображении мистера Джеффа. — Расстроилась до слез!»

— Я привез стол для миссис Голболли, — сказал мистер Джеффс женщине с корзинкой для покупок, которая в это время выходила из подъезда.

— Вот как?

— Скажите, на каком она живет этаже? Мне дали этот адрес.

— Здесь таких нет, — ответила женщина. — Не знаю я никакой Голболли.

— Возможно, она въехала совсем недавно. Здесь есть пустая квартира? На этих звонках нет ни одной надписи.

— Я не имею права, — сказала женщина визгливым голосом. — Я не имею никакого права разглашать информацию о жильцах этого дома. Тем более водителю закрытого микроавтобуса. Да я вас знать не знаю.

Тут мистер Джеффс сообразил, что говорит с уборщицей и, хотя она не уходила и внимательно за ним наблюдала, перестал обращать на нее внимание. Он позвонил в одну из квартир наугад, и на его вопрос женщина средних лет ответила, что дом новый, поэтому и жильцы в нем новые, и посоветовала позвонить в двухкомнатную квартиру на чердаке.

— А, мистер Джеффс, — раздался голос красавицы миссис Голболли. — Так вы приехали?

Мистер Джеффс выгрузил стол из микроавтобуса и понес его на чердак. Уборщица стояла в дверях квартиры миссис Голболли и говорила, что за шесть шиллингов готова убирать ее комнаты в любое удобное для нее время.

Мистер Джеффс поставил стол в меньшую из двух комнат, совершенно пустую, если не считать свернутого ковра и ничем не примечательного торшера. Дверь во вторую комнату была закрыта, но он представил себе, как она обставлена: кровать, стенной шкаф, на прикроватном столике два коньячных бокала. Со временем, подумал мистер Джеффс, квартира будет что надо. «Любовное гнездышко», — сказал он себе.

— Большое спасибо, мистер Джеффс, — сказала миссис Голболли.

— Я вынужден взять с вас лишний фунт. Возможно, вам неизвестно, миссис Голболли, что, согласно требованиям Ассоциации антикварных дилеров, мы обязаны взимать с клиентов фунт стерлингов в том случае, когда товар приходится поднимать по лестнице. Если я не взыщу с вас эту скромную мзду, меня могут из Ассоциации исключить.

— Фунт, говорите? Но мне казалось, мистер Хаммонд…

— Это плата за доставку товара на верхний этаж. Я обязан выполнять устав Ассоциации антикварных дилеров. Поверьте, если бы не взносы, которые я вынужден платить каждые два года, я бы с легкостью вам эту сумму простил.

Миссис Голболли нашла свою сумку, вручила мистеру Джеффсу пятифунтовую купюру, и тот вернул ей три фунта шестнадцать шиллингов, заявив, что больше мелочи у него нет.

— Подумать только! — воскликнула миссис Голболли. — А я-то решила, что уборщица — это ваша жена и что она пришла помочь вам со столом. Поэтому я никак не могла взять в толк, чего это она вдруг заговорила о шести шиллингах в час. Она — именно то, что мне надо.

Мистер Джеффс подумал, что это недоразумение чем-то напоминает ошибку, которую допустила служанка миссис Хаммонд, приняв его за мойщика окон. Подумал, но промолчал. Он представил себе, как миссис Голболли во всех подробностях рассказывает историю со столом Хаммонду, когда они лежат в постели в соседней комнате и курят или же предаются любовным утехам. «Представляешь, я решила, что она жена этого еврейчика. И что у них семейный подряд — у них ведь это в порядке вещей. Я была просто потрясена, когда она заговорила об уборке квартиры».

Миспер Джеффс, естественно, счел, что тем дело и кончится. Пристенный столик Людовика XVI, некогда собственность бабки миссис Хаммонд, теперь является собственностью любовницы ее мужа или совместной собственностью мужа и любовницы — этого мистер Джеффс точно не знал. Все это весьма любопытно, подумал мистер Джеффс, но тут вспомнил, что были у него и другие дела; чтобы сносно зарабатывать на жизнь, надо покупать и вовремя продавать и другую мебель, не только антикварные столики XVI века.

Однако не прошло и двух дней после того, как он отвез стол миссис Голболли, как позвонила миссис Хаммонд.

— Это мистер Джеффс?

— Да, Джеффс слушает.

— Это говорит миссис Хаммонд. Быть может, вы помните, я продала вам стол.

— Я прекрасно вас помню, миссис Хаммонд. Помню, какая забавная произошла ошибка. — И мистер Джеффс — вполне, как ему казалось, правдоподобно — изобразил смех. На самом же деле он в этот момент без тени улыбки изучал потолок.

— Скажите, — продолжала миссис Хаммонд, — этот стол еще у вас? Если он у вас, мне бы хотелось заехать и с вами поговорить.

В воображении мистера Джеффса вновь возникла квартира на чердаке, на этот раз совсем другая; он вообразил, как миссис Хаммонд вносит туда стол и прочую, попавшую ей в руки мебель. Он видел, как миссис Хаммонд идет по улице, разглядывает в витринах магазинов кровати и ковры, и под руку ее держит вовсе не муж.

— Алло, мистер Джеффс, — сказала миссис Хаммонд. — Вы меня слышите?

— Да-да, — отозвался мистер Джеффс. — Я вас внимательно слушаю, мадам.