Под лучами ночных созвездийтолько фиолетовые вырастают цветытолько тихие совы кружати одни во всей природеоливы полны тревогиодиноки те кто погибает ночьюпригубив от космосаглоток черного ядабезмолвие их верный спутниккладет лиловую печать на их устаи пространство распрямляет холодные ладонисветящиеся светом далеких звезд
«Мои слова давно…»
Мои слова давновплетены в чужие гекзаметрычувства мои увядаютв узкогорлых нездешних сосудаха мыслик которым я готовалепят уже чьи-то рукииз света чернил и бумаги
Аналогия
Точно как у Матиссакраски пьяныеопиумом ночиперетекают в словаи впитываются в бумагуа хоралы морябудят утром поэтаот серых снови ведут к очертаньямнезнакомых острововгде заросли буквживут полнокровнойневедомой жизнью
Где наш дом
Где наш домв тусклом луче луныв теплом ухе совыгде наш столна белой створке норына озерной волнецариттот что с крыльямии кого зовут поэтомнад открытым цветкомсердцаи роняет в негонадежды и звукив связках слогов
Земледелие
Пожинаю посеянноепосеяно было немногопочва оказывалась неподходящейне нашлось под руками плугане хотелось двигаться с местатеперь я догоняю времякак опытный моряквыхожу в погоду и в непогодубросаю в борозду зернакаждый день по два разаза сегодняшний деньи вчерашний
Бельмонт и другие пейзажи
В конце сентября
Стены и улицыиз слюны ласточеки разноцветных глиннет ни железани бронзыэто снова эра терракотыосень слетела с холмовподжигая своей рыжей кожейвсе средневековые постройкив эру терракотыВильнюс живжаром шепотадвух сонных реки стуком красных кирпичейна стройкеа еще пожаром небана закатев той сторонегде догорает Европа
«Жаль, что не живу я…»
Жаль, что не живу яв прекрасной Италиив теплой Боливииили воспетой Вестфалиине пью молокоот экологически чистых коровв этнически благополучном государствея живу в другом местев тусклой точке земного шараи все время уязвляю свою душуневыгодным сравнением с другимиу меня по углам гроздья скукипотолки низкив помещениях душнои чтобы совсем не задохнутьсяя отсюда часто улетаювечерами когда стемнеети внимание зевакпоглощают другие интересыя стартую вытянув шеюи беру курс на Вестфалию
«Много настроено стен и домов…»
Много настроено стен и домовно для отдыха ищешь колонныионически-дорического стилямогут быть в виде руингде пустота и брошенностьвыжимают пыльные слезынад руинами священностьчужой памятистоит прекрасным облакомона тебя укроет от жаракотла бурлящего в сердцезащитит от хрустаморозного наста в душесреди таких колонн живет божество покояс глубокими небесными глазамии дарит убедительные речио смерти справедливости и любви
«Там под горой…»
Там под горойраскинулось двуречьеутиный райсчастливый муравейникМесопотамиякуда спешатиз всех окрестных селиз всех известных рудздесь добываютрыхлую руду довольстваприродой созданперепад высоти бесталанность здесь успешно миритуют желанийи отвагу размышлений
«Перекатились по небу чугунные ядра…»
Перекатились по небу чугунные ядраиз туч вырвался белый огоньи разметало душ ваших опилкикто в стогу кто под ольховой веткойдрожит от страхаили в производственных цехахпрячется за лязг машинчто мне делатья в одиночку склеиваюто что разбилосья терпеливо ищу в темнотев невнятном шуме и гаменатужно записываю робкие словаа потом вы придетеи их повторите
Вильнюсский акцент
Красный костел словно крикв молчании улицон острием распарывает неборазрушая привычный порядокэто единственный случай когдасухопарая готика вносит смутув сдержанность камнярвущийся в воздух кирпичподжигает все чувстванасыщая уставшую верусветом слепого костраоднажды зажженного от неба
«Деловито как речной трамвайчик…»
Деловито как речной трамвайчикплывет ко мне сквозь житейские буримоя подругаза фарватером чернымдалеко от перекрестковпопивая чаексядем с ней в укромном местенанизывать разговорына грубую нить тротуаровот блестящей самоварной сажибудем чистить ребра событийпо давно испытанной методебудем кутаться в бархат пониманиякогда стемнеет разойдемсякак и преждев разные стороны за тугие горизонтыпосылая назад гудки приветствий
Бельмонт
Лучшее времяна тропках Бельмонтасумерки скрипящие по снегупечальные как умершая хвояв сумерки каждый падежчетко твердит окончанияа глаголы обретают ясностьи свою действительную силучадит внизу смерть жизньи усталость завязывает петлиа Бельмонт бесстрастен и тяжелв сумерках он вырастает вышечем вершины собственных сосенпод корнями в песке лежит мудростьи кормит его в голодные годы