Чтение онлайн

Мы узнали также о чудовищных преступлениях гитлеровцев в Поречском сельсовете. Фашистские людоеды зверски расправились с семьями партизан Аникея Костюкевича, Андрея Есмановнча, Ивана Костюкевича и других. Дочку Есмановича — медицинскую сестру Веру— в сильный мороз они водили по деревне, голую и босую, надругались над ней, а потом бросили в горящую баню. Партизану Клепусевичу каратели выкололи глаза и повесили его.

И так на всем пути сплошные пепелища.

Наконец мы добрались до отряда Героя Советского Союза Федора Илларионовича Павловского. Он встретил нас любезно и гостеприимно, информировал об обстановке в районе, о недавних боях с карателями. Мы узнали, что отряды, общее руководство которыми осуществлял Павловский, провели ряд успешных боев с гитлеровцами. Партизаны разгромили несколько гарнизонов, нападали из засад на вражеские колонны, захватили в плен много гитлеровцев. Все это вывело из себя фашистское командование. Оно бросило против партизан эсэсовскую дивизию, но отряды, нанося удары по карателям, смелым маневром сумели расстроить планы противника и уйти от преследования.

— Гитлеровцы учинили неслыханное злодейство, — говорил Павловский. — Под видом борьбы с партизанами они нападали на мирных советских жителей, сожгли немало деревень. Каратели превратили часть района в «зону пустыни». В огне погибло много женщин, детей, стариков.

Павловский достал из полевой сумки и подал мне фашистскую газету, издававшуюся на русском языке под названием «Новый путь».

— Почитай, — сказал он, показав на подчеркнутые карандашом строки.

В заметке сообщалось, что «доблестные воины фюрера уничтожили на территории бывшего Октябрьского района шесть тысяч партизан».

— Сколько людей вы потеряли в боях? — спросил я у Федора Илларионовича.

— Немного, — ответил он.

— Значит, шесть тысяч убитых партизан, о которых сообщают фашисты, — ни в чем не повинные женщины, дети и старики? — переспросил я.

— Да, это наши мирные люди…

«Есть ли предел жестокостям и подлости гитлеровцев? — подумал я. — Как могут эти звери ходить по нашей земле, дышать нашим воздухом?»

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался я у Павловского.

— Четких планов пока нет…

Этот ответ, особенно тон — спокойный, вялый — меня удивил.

Я побывал в отрядах и заметил, что после недавних боев чувствуется спад боевой активности, появилось настроение немного передохнуть.

Возвратившись в обком, я доложил о своих наблюдениях и разговорах с командирами партизанских отрядов Полесской области на специальном заседании областного комитета партии. С информацией выступили и другие представители, побывавшие в Полесье. Во второй половине апреля 1942 года обком принял решение взять на себя руководство партийным подпольем и партизанским движением в Полесской области, а партизанские отряды подчинить штабу соединения. С этого времени наше соединение стало называться «Партизанское соединение Минской и Полесской областей».

Жизнь выдвигала перед нами и другую ответственную задачу: требовалось усилить партизанское движение в районах, расположенных вблизи Минска. Ведь именно через этот город проходили основные коммуникации, связывающие Германию с центральной группой войск. В районе Минска можно было наносить наиболее ощутимые удары по врагу. Для улучшения руководства партийным подпольем и борьбой с оккупантами в тех районах обком партии и ЦК КП(б)Б в мае — октябре 1942 года создали Слуцкий межрайонный комитет партии во главе с секретарем обкома Иваном Денисовичем Варвашеней и Минский — во главе с Иваном Леоновичем Сацункевичем. Для руководства партийным подпольем и партизанским движением в северных районах области Центральный Комитет КП(б)Б направил из-за линии фронта Борисовский межрайком, который возглавил Павел Антонович Жукович. Этот партийный орган приступил к работе в начале октября 1942 года. ЦК постоянно заботился о подборе партийных кадров. Из Москвы были присланы секретари Смолевичского, Заславского и Узденского подпольных райкомов партии Г. Д. Довгаленок, Н. С. Степанов и И. Ф. Дубовик.

Слуцкий, Минский и Борисовский межрайонные комитеты партии сыграли важную роль в организации партийного подполья и партизанского движения. Они были тесно связаны с массами, хорошо знали положение дел в каждом отряде, конкретно, по-деловому руководили партийной работой на местах.

На повестку дня встал вопрос об установлении и поддержании прочной и надежной связи со всеми районами и партизанскими отрядами области. Особенно остро чувствовалась необходимость связи с Центральным Комитетом Компартии Белоруссии.

Наши инструкторы и связные ходили во все районы Минщины, передавали указания обкома районным комитетам партии, командирам отрядов, приносили от них нужные нам сведения. Но эта связь была трудной, опасной и, главное, неоперативной. На первых порах она в какой-то мере устраивала нас, но теперь, когда партизанское движение разрослось вширь и вглубь, уже не могла удовлетворить.

Значительно труднее было организовать связь с советским тылом — Большой землей. Я уже не говорю о том, что по оккупированной территории надо было пройти несколько сот километров. Наши люди не считали это особой трудностью. Они научились выбирать нужные дорожки и тропинки, обходить вражеские гарнизоны и посты, обманывать гитлеровцев. Главное препятствие — прифронтовая полоса и сам фронт. Здесь трудно остаться незамеченным. Связного подстерегали патрули, минные поля и проволочные заграждения. Наугад здесь не пойдешь: надо до мелочей знать местность, стыки между частями и подразделениями, стоящими на фронте.

Несмотря на это, охотники перейти фронт находились. Правда, не все достигали цели, но некоторым удавалось добраться до Москвы. Неоценимую помощь нашим связным оказывали жители деревень, расположенных в прифронтовой полосе. Находились проводники — местные старожилы, знавшие наименее опасные пути перехода через линию фронта.

Но к весне 1942 года такой вид связи с Москвой нас уже не устраивал. Центральный Комитет Компартии Белоруссии давно уже думал об установлении с нами радиосвязи и принимал необходимые меры. Но, к сожалению, долгое время они не давали результатов. Группы радистов, которые переходили фронт или выбрасывались на парашютах, не находили нас, либо попадали в плен и гибли в неравных схватках с врагом.

Но вот в один из майских дней до штаба соединения дошел слух, что над деревнями Убибачки и Кузьмичи пролетал ночью самолет, сбросивший парашютистов. Партизаны попытались найти их, но безуспешно. Через несколько дней нам сообщили, что трое неизвестных хотят видеть руководство Минского обкома. На встречу с ними поехал Василий Иванович Козлов. Вскоре он вернулся в штаб с тремя парашютистами и радиостанцией. Нашей радости не было границ. Отныне мы можем поддерживать связь непосредственно с Москвой!

В первой радиограмме Москва спрашивала у Василия Ивановича, когда он последний раз был на приеме у секретаря ЦК Компартии Белоруссии Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко, о чем тогда шел разговор, кто присутствовал при этом. Было ясно: Москва проверяет, действительно ли разговор идет с Козловым. Вскоре пришла новая радиограмма с просьбой точно указать место, куда самолет может выбросить груз и сбросить на парашюте радиста с новым шифром.

— Нам надо позаботиться не только о том, чтобы принимать грузы с воздуха, но и о собственном аэродроме, — решили мы.

Партизанский аэродром — дело совершенно новое. У нас не было ни одного специалиста, который хотя бы самую малость разбирался в строительстве посадочных площадок. Но больше всего нас волновало: где построить аэродром?

После долгого обсуждения пришли к выводу, что лучшим местом для аэродрома будет один из островов возле деревни Старосек. Он окружен со всех сторон болотами и даже летом подступы к нему затруднены. На острове имеется ровная площадка длиной в полкилометра. Если убрать кочки, выкорчевать кусты, завалить овражки и выбоины — площадка будет хоть куда.