Чтение онлайн

Однажды я получил от Василия Ивановича Козлова телеграмму о том, что обком партии дал указание Минскому горкому провести совещание командиров и комиссаров бригад и отрядов Минской (Червенской) зоны. Василий Иванович подчеркнул важность тесного взаимодействия подпольщиков Минска со всеми партизанскими бригадами и отрядами, расположенными вокруг столицы.

В тот день у меня был начальник разведки и контрразведки бригады «Дяди Коли» Владимир Рудак. Он изложил свой план организации убийства нового гитлеровского ставленника в Белоруссии фон Готтберга.

— Вот тебе и надо вместе с моим заместителем Доморадом сходить на это совещание, — посоветовал я Владимиру. — С минскими товарищами встретишься и посоветуешься, они тебе об обстановке в городе подробно расскажут…

Доморад и Рудак вернулись с совещания довольные. Рассказали о том, что командиры и комиссары ознакомились с последними указаниями Центрального Комитета по организации диверсионной работы в Минске.

— Знаете, — увлеченно рассказывал Владимир Рудак, — побывал я на совещании и всей душой почувствовал, что Гитлеру скоро капут. Подумать только, до какого времени мы дожили! Центральный Комитет дал партизанам и подпольщикам указание, наряду с усилением разведывательной и диверсионной работы, в связи с приближением фронта принять меры к сохранению фабрик и заводов, их оборудования, зданий, учреждений, учебных заведений и других материальных ценностей. Теперь создаются особые группы, которые будут следить за тем, где и как фашисты ставят мины, и обезвреживать их. Диверсионным группам города разослана инструкция, составленная опытными инженерами. В ней говорится, какие именно узлы на фабриках и заводах нужно выводить из строя, чтобы можно было сохранить остальное оборудование и быстрее пустить в ход предприятия после освобождения Минска. Это же замечательно! — восторженно закончил Владимир.

Подпольщики наращивали удары по врагу. Не проходило дня, чтобы фон Готтбергу не докладывали о новых диверсиях советских патриотов. Оккупанты установили строжайший режим в городе, увеличили количество патрулей и секретов. Но ничто не помогало — взрывы следовали один за другим.

Подпольщики проникли в помещение армейского штаба и совершили там взрыв, в результате которого погибло 32 военных чиновника.

5 сентября две активистки подполья — Юлия Козлова и Капитолина Гурьева, работавшие в столовой СД, — подложили под буфетную стойку мину замедленного действия. На следующий день в обеденное время фашисты заполнили зал до отказа. Полковник, увешанный наградами, обратился к землякам с речью, в которой призывал стойко переносить тяготы войны. Офицер разошелся, расписывая будущие успехи «великой Германии». Но речь ему не удалось закончить — раздался мощный взрыв. Улица наполнилась сиренами пожарных и санитарных машин. Взрывом было убито 16 и ранено 32 немецких офицера.

5 октября связной отряда «За Отечество» бригады «Штурмовая» Сергей Казак по заданию командира проник на товарную станцию и подложил магнитную мину под цистерну с бензином. Вскоре эшелон, в котором находилось 8 цистерн с горючим и 16 вагонов с разными военными грузами, отправился на Борисов. За станцией Колодищи мина сработала, произошел взрыв цистерны с бензином. Огонь переметнулся на другие цистерны и вагоны. Пожаром был уничтожен весь состав.

30 октября подпольная группа во главе с Иосифом Буцевичем взорвала два паровых котла на второй электростанции.

На аэродроме Минска располагался фашистский авиационный штаб. Здание бдительно охранялось круглые сутки. Советские женщины и мужчины, работавшие в штабе уборщицами и истопниками, перед входом тщательно обыскивались. И все же подпольщикам удалось взорвать авиационный штаб. На проведение этой операции дали согласие Игнат Журавский и Зоя Василевская. Больше месяца потребовалось на то, чтобы пронести в помещение достаточное количество тола и магнитную мину. 12 декабря штаб взлетел на воздух. 15 офицеров нашли себе могилу под обломками здания.

Не успели пожарники извлечь из-под развалин все трупы, как аэродром сотряс новый, еще более сильный взрыв. От мины, подложенной З. Василевской и А. Никитиной, рухнуло общежитие летного состава гарнизона. При взрыве погибло свыше 40 и было ранено 30 летчиков.

Бесстрашно действовали подпольщики на Минском железнодорожном узле. Они подкладывали толовые заряды в уголь, устанавливали магнитные мины под вагонами, сыпали песок в буксы вагонов. Уходившие со станции воинские эшелоны взрывались в пути. Один раз патриоты во главе с Николаем Гавриловым прикрепили магнитную мину к офицерскому вагону, в другой — заминировали два вагона. Взрывы последовали уже под Барановичами. Погибло несколько десятков гитлеровских офицеров.

Горком засылал подпольщиков и в немецкие учреждения. Наши люди работали в гебитскомиссариате, на складах и хлебозаводах.

Подпольщики снабжали население документами, по которым многие жители получали продовольствие и тем самым были спасены от голодной смерти. Патриоты нарушали правила хранения продуктов на складах, в результате чего большое количество мяса и жиров подвергалось порче и не попадало на фронт и в Германию.

В 1943 году гитлеровская пропаганда всячески изощрялась во лжи, пытаясь скрыть от населения истинное положение на советско-германском фронте, преуменьшить значение побед Красной Армии, и всячески расхваливала «мудрую стратегию» германского верховного командования. В немецкой печати, а также в фашистских газетенках, издававшихся в Белоруссии на русском и белорусском языках, сообщалось о «заранее спланированном выравнивании фронта», «рациональном использовании вооруженных сил», новых «неприступных восточных валах», о которые, мол, разобьется наступательная поступь русских, о мощном оружии, изготавливаемом в Германии, и т. д. Но, пожалуй, даже сами фашистские заправилы уже не верили в свою пропаганду.

«Белорусский диктатор» фон Готтберг, заменивший на посту убитого генерального комиссара Белоруссии Вильгельма Кубе, отдал приказ о подготовке к минированию всех наиболее важных фабрик и заводов, зданий, городских подземных коммуникаций. Действия фашистских минеров не остались незамеченными; подпольщики следили за каждым их шагом. Народные мстители сумели раздобыть схемы минирования важных объектов и спасти немало промышленных зданий, учреждений, жилых домов, ценного оборудования.

У Минского подпольного горкома было еще одно дело, которое считалось таким же важным, как и организация боевой работы, — это постоянная забота о сохранении населения города от уничтожения фашистскими варварами. Горком разработал целую систему мероприятий по выводу населения в партизанские зоны. Этим делом занимались сотни подпольщиков и привлеченных ими людей. Для минчан, которые направлялись к партизанам, доставались пропуска, выбирались наиболее безопасные маршруты, выделялись опытные проводники.

В партизанских зонах для жителей города были созданы продовольственные фонды. Вырванным из фашистской неволи людям выдавались зерно, мука, мясо, а нередко и одежда. Партизаны гостеприимно встречали минчан на приемных пунктах, устраивая их на жительство в деревнях. Многие жители Минска брали в руки оружие и активно участвовали в боевых операциях против гитлеровских оккупантов.

Исключительную роль играла массово-политическая и агитационная работа, проводимая среди населения горкомом партии. Подпольщики проводили беседы с жителями, рассказывали им о положении на фронтах, разоблачали гнусные измышления фашистской пропаганды. Горком располагал специальной группой подпольщиков, занимавшейся распространением советской печати.

Газеты «Правда», «Известия», «Советская Белоруссия», прибывавшие из Москвы на бегомльский и другие партизанские аэродромы, через день-два доставлялись в Минск. А сколько героизма проявляли подпольщики — распространители печати! Ведь фашистские оккупанты расстреливали всякого, у кого находили хоть одну советскую газету.

Подпольщики охотно распространяли газеты, плакаты и листовки. Особой активностью, инициативой и находчивостью отличалась Анна Воронкова — «Анка». Она разносила газеты не только известным ей подпольщикам, но и распространяла их на фабриках и заводах, на рынке; иной раз ей удавалось вручить газеты узникам еврейского гетто и концлагеря в Дроздах. Анна покупала фашистские или националистические издания, прятала между ними «Правду» или «Минский большевик» и шла к проходной какого-нибудь завода.

— Купите газету, хоть на завертку, — предлагала она. — Меня пожалейте, дайте на хлеб заработать…

Рабочие проходили мимо, отворачиваясь от фашистских листков. Но иным действительно требовалась бумага, и они подходили к Анне. Та чутьем угадывала, что за человек к ней подошел, и в зависимости от этого продавала фашистскую газету либо вручала советскую.

— Риск у тебя, девушка, очень большой. Смотри, как бы не схватили фашисты.

— Вы бы только посмотрели в глаза рабочего, когда он берет свежий номер «Правды»! — отвечала «Анка». — Лишь за одно это я готова каждый день рисковать жизнью…