Чтение онлайн

Писатель и Агасфер уютно расположились на особой смотровой платформе, которая непостижимым образом висела над пропастью, и отсюда хорошо был виден ажурный мост, вернее, только половина моста, нависшего над бездной.

Вечный Жид показал сочинителю едва заметную узкую грейдерную дорогу, по которой двум машинам было уже не разъехаться. Она уходила в синий туман, клубившийся в бездне, и была пустынна.

И вдруг из ядовито-синего тумана выкатился целехонький коричневый ж и г у л ь.

— Тот самый? — спросил Станислав Гагарин, начинавший кое-что соображать, и Агасфер кивнул.

Автомобиль довольно быстро выбрался на асфальтовое полотно, по которому он так лихо взлетел на мост, и покатил в обратную сторону.

— Последуем за ним, — нейтральным голосом произнес Вечный Жид, и воздушная платформа переместилась вслед за ж и г у л е м на стоянку, с которой начал он смертельный разгон.

Все повторилось.

Теперь Станислав Гагарин и Агасфер просто висели над стоянкой и коричневым автомобилем с номером 95–10 МЕО и последовали за ним, когда он сорвался с места и помчался к пропасти и половинке ажурного моста над нею.

Вечный Жид немного опередил того, кто мчался навстречу неумолимой смерти, и в момент падения развернул платформу так, что кувыркающийся автомобиль, его падение на каменистый склон можно было видеть с другой позиции.

— Так он погиб в жизни, и к этой же каре приговорили его Высшие Силы после смерти, — сказал Агасфер, когда ж и г у л ь с грохотом взорвался на дне бездны. — На вечные времена осужден этот грешник испытывать смертельный ужас в те мгновения, когда автомобиль падает с моста и взрывается, наконец, внизу. Пусть Павленко узнает это…

Таково наказание, которому подвергается он за подлость и предательство, совершенные в вашем мире…

— Значит, именно такова преисподняя, пресловутый ад, подземный ГУЛАГ имени товарища Аримана? — задумчиво проговорил сочинитель.

Вечный Жид снисходительно улыбнулся.

— Ад вне географии, — сказал он. — Ад может быть и под землею и на небесах, в космосе… Всюду, одним словом. И в душе человеческой тоже. Преисподняя, г е е н а огненная, другими словами — Зло, равно как и Добро, рай, эдем, распространены во времени и пространстве.

Эта картинка, которую вы посмотрели, только вариант из бесчисленного количества ситуаций, в которые мы помещаем стяжателей и негодяев, изменников Отечества и потворщиков злодеяниям, которых особенно расплодилось в вашем теперешнем, так сказать, с о ц и у м е. Неужели те миловидные фифочки из грязного я щ и к а вестей и безбородые, но усатые к о з л ы из других телекомпаний полагают, будто им простят в Ином Мире за подстрекательство к братоубийству? Ведь их руки невидимо, но все одно обагрены кровью таджикских и карабахских детей и женщин, именно н е з а в и с и м ы е будто бы комментаторы направили ракету в борт несчастного вертолета, упавшего с невинными людьми в горах Абхазии.

И каждому из тех, кто самодовольно и нагло вещает из я щ и к а злобы и разрушительства, уготовано место в г е е н е огненной!

— Довести бы сие до их сведения, — усмехнулся Станислав Гагарин.

— Вы и доведете, — уверенно и спокойно проговорил Вечный Жид. — Иначе ради чего я взял вас на экскурсию в Будущее?!

Ему хотелось пригласить на Новый год всех без исключения пророков.

Прошло вовсе немного времени, а сочинителю казалось, будто знаком он с Магометом и Буддой, Конфуцием и Заратустрой, отцом Мартином и Иисусом Христом уже тысячу лет.

Впрочем, в некоей степени так оно и было. И заповеди христианства, и понятия раннебуддийской а д ж и в и к и, коранические суры, а также идеи зароастризма хранились с калейдоскопической причудливостью в г е н н о й, наследственной памяти Станислава Гагарина.

Видимо, именно эти глубинные пласты подсознательных а р х е т и п о в и прорывались в сознание писателя и создавали иллюзию з н а к о м о с т и его с отцами-основателями как с личностями, такими же простыми смертными, каковым являлся Станислав Гагарин и те, кто окружал его в бренном мире.

Именно память предков, коллективное бессознательное воздействовали на складывающиеся отношения между сочинителем и пророками, а не те книжные знания, которыми председатель Товарищества овладел за прожитые годы и особенно в те месяцы, когда сочинял и продолжает сочинять роман «Вечный Жид».

Но хотелось ему пригласить всех товарищей и будущих боевых соратников в собственную квартиру просто по-человечески, Папа Стив всегда был радушным человеком. И, разумеется, в уголке его духовного нутра позвякивало хвастливое чувство, хотелось погордиться малость перед женою, дочерью, а главное перед зятем Николаем — вот, дескать, какие кореша у вашего письменника завелись…

Смущало количество гостей. С ним вместе и с Отцом народов — девять человек, да своих уже трое. Дюжина получается…

«Почти как на тайной вечере», — грустно улыбался про себя Станислав Гагарин, прикидывая, как сообщить Вере Васильевне гостевой план-проект.

Выручил Вечный Жид.

— Простите, Станислав Семенович, — телепатически передал он сочинителю, когда тот так и эдак раскидывал ситуацию. — Вижу, как вы маетесь, и заглянул в ваши мысли… Не берите в голову! Пригласите меня и товарища Сталина. Это не столь обременительно для Веры Васильевны. Тем более, вы грозились родным, что мы у вас будем и даже просили подготовить вопросы к нам.

А что касается наших друзей — соратников, то в Новый год я определил им особое задание. Не соскучатся, уверяю вас!

Сочинитель принял в сознание слова Агасфера, благодарно посмотрел на него, кивнул и продолжал слушать доклад товарища Сталина о доктрине национальной безопасности России.

Сказано — сделано.

Председатель сообщил вечером, что пригласил в гости Агасфера и Отца народов. Подойдут, мол, ближе к полуночи. И Вера, и Ленка, и зять Николай сочли сие очередной писательской хохмой. Балуется, мол, родитель литературным воображением, утомил родных рассказами о вымышленных героях собственных сочинений.

Но ровно в двадцать три часа, когда готовились сесть за стол, изредка поглядывая в я щ и к, где разыгрывались действа а ля «Пир во время чумы», в холле затренькал придверный звонок.

Вера, Ленка и Коля слегка растерянно переглянулись, а Станислав Гагарин с торжествующим видом бросил — «Ну что!??» — и пошел открывать дверь.

Товарищ Сталин был в надвинутой на глаза кавказской кепке с длинным козырьком и странного вида шубейке. «Не та ли, о которой писала его дочь Светлана?» — подумал сочинитель.