Чтение онлайн

Пол мысленно поморщился. Находясь рядом с Грейс, он старался расслабляться, а не находиться в постоянном напряжении. Она на самом деле была верным другом, потрясающим агентом ФБР, совершенно необходимым членом его группы. Ее работа была так важна именно благодаря ее способности видеть людей – она видела человека так, словно смотрела ему в душу сквозь стекло. С членами группы была достигнута договоренность, что Грейс не будет применять в их отношении свои профессиональные навыки… по крайней мере находясь рядом и глядя им в лицо. Но иногда ее невероятно активный мозг просто не мог остановиться и вскрывал истину.

Он ждал, что Грейс что-то скажет по поводу его признания Гарри. Пол задумывался, не догадалась ли она об этом еще раньше, до того, как услышала его признание, – в смысле о том, что он рос с отцом-алкоголиком. «Вероятно, давно догадалась, – решил он и усмехнулся про себя. – Что ж поделаешь, с ее-то проницательностью!» Оставалось только смириться. Но Грейс с уважением относилась к частной жизни, по крайней мере его жизни, поэтому и не стала ничего упоминать.

Иногда он задумывался, а не догадалась ли Грейс о том, что было на самом деле. Не вычислила ли она ту самую правду? То, что помогло ему стать тем, кем он стал. То, что заставило его выбрать именно этот жизненный путь.

Он ни с кем этим не делился. Даже с Мэгги, женщиной, на которой он собирался жениться до того, как его прошлое вынудило их расстаться. Он любил Мэгги, но не смог делиться с нею темными эпизодами из своего прошлого, которые сформировали его будущее – и его самого.

По мере того, как приближалось время поездки домой, Пол все чаще задумывался о том этапе своей жизни. Он в последнее время много думал о ней. О Касс. Ему до сих пор было трудно даже мысленно произносить ее имя, не то что упомянуть его вслух, хотя прошло уже пятнадцать лет.

– … еще один?

– Что?

Пол резко дернулся, выходя из задумчивости, и увидел, как хмурится Грейс, глядя на него с беспокойством.

– Кофе. Хочешь еще один эспрессо? – повторила она. – Похоже, тебе нужно выпить еще одну чашечку. Ты уверен, что сам в состоянии доехать до аэропорта? Я могу вызвать тебе машину. Или сама могу тебя отвезти.

– Со мной все в порядке, – заверил он ее. – Не надо мне больше кофе. Я сейчас думал о поездке домой. Я же там не был несколько лет.

Выражение лица Грейс изменилось – теперь оно выражало не обеспокоенность, а сочувствие.

– Конечно, я все понимаю, – воскликнула она. – Годовщина смерти или дня рождения отца заставляет вспомнить обо многих вещах.

Он кивнул. Это было только наполовину правдой. Его отец умер уже пять лет назад, и каждый год семейство Гаррисонов собиралось на его день рождения в родовом доме, стоящем в окружении плодовых деревьев, чтобы почтить его память. Пол не приезжал последние два года из-за расследований, которыми занимался. Его семья понимала важность его работы, которую он не мог бросить, но когда мать позвонила в этом году, он услышал в ее голосе надежду на встречу с единственным сыном. Она очень хотела, чтобы он приехал. И он решил приехать, ради нее.

– Не буду тебе больше мешать – занимайся своими бумагами, – сказала Грейс, встала и направилась к двери.

– Следи за Зоуи, пока меня нет, чтобы не сожгла тут все, – попросил он.

– Это было всего один раз! – воскликнула Грейс. – Это был совсем маленький пожар, и его быстро потушили. И я даже не оставалась за старшую, когда ты ездил на ту конференцию. Вместо тебя оставался Гэвин.

Пол рассмеялся.

– Именно поэтому я на этот раз оставляю старшей тебя!

Грейс самодовольно улыбнулась в ответ.

– Желаю хорошо провести время с семьей!

– Спасибо. И спасибо тебе, что встаешь у руля, пока меня не будет.

– Это само собой разумеется, – сказала Грейс. – Счастливого пути и мягкой посадки!

Оставшись в одиночестве, он снова вернулся к документам. Но на этот раз у него совсем не получалось отделаться от мыслей о доме и прошлом.

Он помнил Касс красивой и яркой семнадцатилетней девушкой, которой никогда уже не исполнится восемнадцать. У нее были длинные каштановые волосы, мягкий и приятный голос, но он не мог вспомнить ее смех. Те моменты, когда она смеялась, теперь стали туманными воспоминаниями. А она превратилась в надгробную плиту из белого мрамора, слезы, льющиеся из глаз миссис Мартин, и ее слова: «Почему же ты не был вместе с ней в тот вечер, Пол?»

Он вздохнул, при мысли о доме у него заныло сердце. Он помнил ряды миндальных и оливковых деревьев, уходившие к горизонту – настолько, насколько видел глаз, и мысленно видел девушку, которая ушла так рано, но повлияла на всю его дальнейшую жизнь, сформировала его, даже не зная об этом.

Эбби поздно добралась домой – она припарковала свой видавший виды пикап «Шевроле» перед сараем почти в два часа ночи. Фары ее машины высветили часть оловянной кровли, и она заблестела в их свете. Сарай давно следовало покрасить – ржаво-красная краска потускнела.

Когда она вошла, в доме стояла тишина. Роско, старый пес пиренейской горной породы, гавкнул один раз, а при виде нее сразу же завилял хвостом. Раньше он охранял стадо коз, которые паслись на северном поле.

– Привет, мой хороший! – Эбби почесала ему за ушами. Это был огромный белый зверь, который внешне больше походил на белого медведя, а не на собаку.

Теперь Роско был уже слишком стар, чтобы пасти скот. Он обычно дремал в каком-нибудь дверном проеме – том, который считал необходимым охранять в этот день. Это был пес с прекрасным характером, время от времени он сам отправлялся на прогулку на северное поле и выглядел обескураженным, словно хотел спросить, куда делось его стадо.

Когда у отца Эбби диагностировали рак кишечника, она продала коз, потому что просто не могла заниматься всем – стадом, садом и ухаживать за отцом. Иногда она подумывала о том, чтобы снова завести стадо – ее садовник то и дело говорил, что козы могли бы помочь ее земле. Ведь здесь столько лужаек, которыми никто не занимается. На них вполне можно было бы пасти коз. И это определенно развеселило бы Роско.

Эбби знала, что ей следует поспать, но она давно страдала бессонницей, и ей совсем не помогли те годы, когда она ухаживала за отцом. И вообще она всегда была «совой», привычка работать ночью давно укоренилась. Плюс ее мозг продолжал работать, снова и снова прокручивая в голове каждую секунду встречи с Уэллсом.

Она вообще больше ни о чем не думала во время долгой дороги домой. Эбби гордилась тем, что ей пришлось всего лишь раз остановиться у обочины, когда ее стошнило. У нее кружилась голова от выброшенного в кровь адреналина, страха, понимания того, что настоящий убийца Касс все еще разгуливает на свободе. Ей было физически плохо от мысли, что он оставался на свободе все это время. У нее живот скрутило от этого.

Она проверила, достаточно ли у Роско воды и еды, а затем нет ли записок на пробковой доске в прихожей: работники ее фермы оставляли ей на этой доске записки, если не могли дозвониться на мобильный телефон. Потом Эбби сбросила туфли и обула резиновые сапоги.