Чтение онлайн

Знак Т (твёрдо, твердь), по всей вероятности, находится на старом месте, потому как за ним идёт У (уд), целомудренно переименованный в УК. Такое звукосочетание в русском языке встречается довольно часто, но не в ключевых словах, поскольку сам знак и звук У универсален, в русском языке заменял вспомогательную гласную Ю (уноша – юноша, узы – юзы, луч – люд) и до сих пор обладает большим диапазоном применения. В ключевых же чаще всего укладывается в слогокорень УД – всё стоящее, выпирающее, имеющее отдельность от общего. Удами называли члены тела (не только половой) – руки, ноги и даже пальцы. Отсюда УДилище (удочка), УДила (стальная или деревянная деталь конской узды), УДолище – юдолище – идолище, в северном наречии УДеть – наливаться спелостью, расти, толстеть, крепнуть (о зерне). Но есть и чисто «сексуальные» сложные слова с этим слогокорнем – УДовольствие (воля уда, оргазм), не путать с происхождением слова «довольствие»; УДовлетворение (удо воле творение – половая страсть).

Привычная ныне буква Ф (ферт), как уже отмечалось, заимствована из глаголицы и к Ведической Граматице не имеет отношения, поскольку в языке нет такого звука и слов исконно русского происхождения – практически все заимствованные. Зато есть звукосочетание ХВА – ХВЕ – ХВИ – ХВО, поэтому следующий знак Х (хер) остался на месте. ХЕРить, Ховать – прятать, укрывать, брать под защиту, кров, поэтому ключевое слово ХРАН означает нерукотворное место, где хранится (хоронится), прячется солнце – ХРАМ (отсюда хоромы). Знак Х – косой крест, по начертанию, как и знак Ж, имеет прямую связь с рунами, что говорит о его глубокой, ещё дописьменной древности.

Следующий знак «кирилловской» азбуки – Омега, читаемая как ОТ, явно появилась как раз по греческой кальке и кричит о своей чужеродности. Но знаки Ц (цы) и Ч (червь), если исходить из звучания многих слов Дара Речи, присутствовали всегда, и скорее всего, в одном лице, с начертанием как Ч. Во многих наречиях эти звуки взаимозаменяемы (чепь – цепь, человек – целовек), но смысл слова и его значение не уходит, а в некоторых случаях, напротив, высветляется (например, в русских фамилиях: непонятный Цуриков он же Чуриков, от чур – черта, граница, обережный рубеж. И трудно сказать, что первично, Ц или Ч. Только у Солунских братьев он обратился в «червя». Возможно, из-за незнания специфики созвучий языка произошла перегласовка, а в оригинале было ЧРЕВО. ЧЕРВЬ тоже происходит от ЧРЕВА, ибо всякое чрево для него, будь то земное или телесное, – среда обитания.

ЧРЕВО – слово ключевое, опорное, мировоззренческое, имеет многообразное применение и соответствует понятию ВМЕСТИЛИЩА. Что касается шипящих, то звучание многих ключевых слов языка требует два знака – Ш и Щ, но в кирилловской азбуке только Ш (ша) и глаголический знак Ш (шта), назначение коего не ясно. Шипящие в Даре Речи играют важную пограничную роль разделения миров: отсечение одного, звонкого мира ЯВИ от другого, подземного, глухого – НАВИ. Они чётко отбивают их грань, это знаки гаснущего огня ЖИЗНИ, перехода в царство мёртвых, поэтому немощные старцы шепелявят, беззубо шамкают, не в силах произнести «яркие» звуки. Разрушается целостность СТ, тухнет пламя: гореть – шаять, куст – кущи, мочь – мощи. (Более подробно эти характеристики Дара Речи разберём в главе «Цветные миры слогокорней»).

Все ЕРы (Ъ, Ы, Ь) я опускаю, как вспомогательные знаки, уточняющие смысл слова, но не азбучных истин, и остановлюсь на ЯТЬ. Этот знак существовал в русской азбуке и перешёл в кириллицу, скорее всего, по причине своей внутренней объёмности и содержательности, поскольку увеличивал скорость письма и чтения, заменяя целое слово, а в форме Я – личное местоимение (о его ключевом значении в Даре Речи поговорим ниже). Безусловно, он был составной частью разрушенной азбучной истины, фрагменты которой можно выстроить в следующем порядке: ТВЁРДО, УД, ЧРЕВО, ЯТЬ (пока не погас огонь жизни?). Я даже не буду выстраивать эту заповедь, оставлю, как есть, поскольку намёк на смысл истины понятен, но полное ощущение, что здесь выпадают некие условия и рецепт продления активной сексуальной жизни. Но об этом можно только догадываться. Если наши пращуры, создавая «консервант» для знаний, заботились о продлении рода и здоровом поколении, то в христианстве эти земные, мирские хлопоты не приветствовались. Половые отношения были объявлены постыдным, даже мерзким грешным делом; следовало тщиться о спасении души, воздерживаться от всяческих удовольствий, а лучше вообще с молодости принять иноческую аскезу. Для будущей загробной вечной жизни, на земле следовало любить только бога. И любить его в раю, где нет и быть не может любви между мужчиной и женщиной.

Если человек не любил свою отчую землю, родителей и дедов, если не любил женщину и детей, то он никогда не будет любить и бога. Не об этом ли предостерегали нас пращуры?

Наши предки прекрасно разбирались в цветовой гамме миров, поэтому соответствующим образом разложили и чередование знаков в Ведической Граматице. После расчистки от наслоений всевозможных текущих средневековых правок и основательных реформ (кирилловской, петровской и т. д.), можно выделить двадцать три самостоятельных знака, которые также раскладываются по цветовой гамме радуги и приобретают смысловую форму «азбучных истин», только повествующих не о земном – космическом, конкретно, об устройстве Вселенной.

Все шесть основных гласных звуков-знаков (А, Е, И, О, У, Я), к счастью, не подверглись перемещению, от реформ чаще страдали вспомогательные (Ё, Ы, Э, Ю). Такое деление противоречит официальной грамматике, но распределял, какому звуку в какой группе быть, не я, а Дар Речи. Существование вспомогательных гласных избавляет русскую речь от дифтонгов, которыми изобилует, например, английский либо эстонский. Отсутствие «плавающих» гласных (за исключением Я, и об этом речь пойдёт ниже) говорит в пользу СЛОГОКОРНЕВОЙ основы языка, несущей смысл и значение слова. Самый главный аргумент деления гласных на основные и вспомогательные приводит сам язык: востребованность того или иного звука в «чистом» виде, количество и качество употреблений. Например, А и У всегда вне конкуренции, поскольку являются природными первозвуками, а остальные четыре тянут на себе практически весь звуковой ряд слов.

И напротив, те, что волею природного звучания языка попали в группу вспомогательных, чаще всего инертные звуки, оказывающие незначительное влияние при образовании слогокорней и слов. Тем паче, легко заменяемые на основные, отчего смысл не утрачивается, и мы без особого труда обходимся без Ё, о котором больше споров, нежели чем важности значения самого звука. На Ы, например, в русском языке вообще нет исконных слов, использование же этого звука в слогокорнях неустойчиво, часто выпадает без ущерба для смысла, особенно когда сочетается с согласными первозвуками (пишем МЫСЛЬ – говорим МСЛЬ). То же самое и со звуком Э: все слова, начинающиеся с него, заимствованы из других языков, он без труда и утрат замещается на Е и полногласно звучит лишь в современном языке, в виде междометия или связки (эх, это). Более других вспомогательных задействован звук Ю, смягчивший первоначальный «стихийный» У, либо подменивший Я: на УРУ – ЮРУ – ЯРУ (речном береговом обрыве). Слово ЮГ, ЮЖНЫЙ образовалось от УГ – горячий ветер, движение тёплого воздуха, впоследствии это направление стало названием полуденной стороны света – та часть небосклона, по которой ходит солнце. Противоположная, северная, называлась полунощной. Отсюда же возникло слово УГОЛ: в представлении наших предков стороны света имели четыре угла, как любое строение; впоследствии добавилось ещё четыре, наложенные на первые. И получилась восьмилучевая звезда, означающая положение в пространстве. До сей поры можно услышать фразу: «Из какого угла ныне дует?», или называют «гнилым углом» направление, откуда приходит ненастье и дождевые тучи.

Расстановка гласных и их чередование определяют радужную цветовую гамму согласных звуков, характеризуют степень их звучания, яркость «горения», внутреннее энергетическое наполнение по мере снисхождения от А до Я, от красного до фиолетового. Космический красный основной цвет сначала играет всеми своими гранями, давая лучистые оттенки, точнее, блики, затем постепенно угасает, и вместе с изменением яркости света меняется сила звучания знаков и их динамика. Жёсткое вездесущее Р рассыпается на лучи Л.

В совокупности гласные (женское начало) и согласные (мужское) создают вибрационный строй слова. Они подчёркивают, оттеняют, делают объёмными все информационные качества согласных, несущих основной смысл слогокорня и слова в целом. Слогокорни, в свою очередь, состоящие из одного, двух и реже трёх звуков, как и белый свет, при определённых условиях начинают раскладываться на семь цветов РАДУГИ. Расцветку бесцветного, на первый взгляд, воздуха выдаёт водяная пыль, окрашенная солнечным светом – дисперсия языка происходит точно по тому же принципу. Радужная цветовая гамма обусловлена содержанием в слогокорнях знаков (звуков) СВЕТА – Р, Л, С и знаков ОГНЯ – Ж, З, Г. В словесной радуге они заменяют водяную пыль и цвет, яркость его свечения меняет окраску и угасает точно так же, как цвета радуги. Они теряют яркость, меркнут по мере приближения к поверхности земли, а их звучание микшируется: космический свет и огонь словно остывают, превращаясь в глухие и шипящие звуки.

Для наглядности представим себе, что с неба льют расплавленный искристый металл, который разбивается на капли, быстро остывает, и, достигнув земли, ярко-красные, почти белые брызги превращаются в фиолетовые (цвет окалины металла), гаснущие с шипением и выделением остаточного тепла. Я уверен, что всё это не случайное совпадение: наши пращуры стремились создать знаковую систему по аналогии с природной, заложив принцип природной же красочной ПЕРИОДИЧНОСТИ. Они взирали на язык сквозь магический кристалл, преломляющий белый свет и раскладывающий его на семь цветов. И сделано это было, чтоб обеспечить естественное существование знаковой системы, возможность сверки её истинности на все оставшиеся времена. Не зря же заложили азбучную заповедь: «Наш кон, пока речём слово!».