Чтение онлайн

Просыпаться не хотелось, и я поглубже зарылась в тепленькое одеяло с головой, но повернувшись на другой бок, наткнулась на свернувшегося в уютный клубок, зевающего Феню.

— Рыжий, я куплю тебе дентал-стикс*, - сморщилась я. Почему-то мне казалось, что суровая утренняя реальность минует магический мир, но нет, даже у фамильяра после сна из пасти не пахнет перечной мятой.

Я потянулась до хруста, и с удивлением поняла, что, во-первых, чувствую себя великолепно, а во-вторых, выспалась и однозначно больше не засну. Я долго плескалась в душе, подставляя спину под обжигающие струи, перепробовала все маски, скрабы, гели и шампуни, которые стройными рядами толпились на стеклянных полочках, решив, что раз комната гостевая, то никто точно не буде против.

Благоухая малиной со сливками, я вышла в кухню, где Франческа как раз доставала готовый пирог с инжиром и грецким орехом из духовки. Ваниль и кардамон пленили меня ароматом, наполняя рот слюной.

— Не знаю, что пахнет вкуснее, — пошутила Франи, — ты или сдоба.

— Я ставлю на пирог, — улыбнулась я, наполняя две чашки горьким напитком. После дня в компании девушки, я запомнила, что она любит пустой кофе, такой же чёрный, как души грешников, и густой, как смола в котлах Преисподней.

Пирог был восхитительным и таял во рту, я плотоядно уставилась на его остатки и поймав мой алчущий взгляд, Франи со смехом отрезала мне еще один громадный кус. Я едва не проглотила вилку, и, наверное, слопала бы еще один, но в желудке не осталось места.

очень люблю печь, с воодушевлением просеивать муку, подбирать подходящие специи и начинку, месить и раскатывать тесто, лепить идеальные булочки или формировать симметричные пирожные, выкладывать готовые шедевры в духовку непременно по фэн-шую и всегда доставать уродливых кракенов со вкусом гудрона, или неделю отмывать от горелого сахара противень. Любить и уметь — это разные величины.

— Мы вчера вернулись поздно, и я не стала тебя будить, — допивая свою ваксу, сказала брюнетка, — Кирилл передал тебе кое-какие вещи из дома и корреспонденцию. Вот.

— О, дааа, — закричала я и выхватила из пакета телефон и сразу набрала маме, сбивчиво извиняясь за долгое молчание. Я вкратце рассказала о событиях последних дней, избегая кровавых подробностей и мокрухи, а когда вежливая хозяйка вышла из кухни, поведала маме про Артура. Не считая Митеньки Ривмана, это был первый мужчина, о котором услышала моя мама.

И если одногруппник — на довольно долгий период с легкой руки матушки приобрел кличку Долбоклюв, то Уэлсли был удостоен самых достойных и восхищенных эпитетов. После встречи с Серджо (до сих пор передергивает от осознания, что этот любитель запрещенных экспериментов мой отец) мама долго не могла даже смотреть на мужчин. Не потому, что любила и страдала по подлецу, или не потому, что считала себя недостойной, а потому что прекрасно понимала, что постоянные переезды не способствуют долгим и прочным отношениям.

Её первые отношения наложили отпечаток на всю дальнейшую жизнь, и только недавно, когда мы наконец-то сменили кочевую жизнь на оседлую, у мамы появился серьезный мужчина с далеко идущими намереньями. И теперь, при каждом удобном случае, она осторожно, старалась выведать хоть какие-нибудь подробности моей несуществующей личной жизни, и сейчас, от всего сердца радовалась за меня, требуя подробностей в стиле «а что он сказал, а что ты, а как он посмотрел».

С трудом прервав фонтан восторженных возгласов, я закончила разговор, сославшись на несуществующие дела. Не хотелось бы обманывать маму, но пока я и сама не знала, что я испытываю к герцогу, вот когда определюсь, тогда и скажу наверняка.

В конвертах были счета, пара приглашений на рауты и на совет ковенов, а еще требование, по-другому назвать столь настойчивое приглашение я не могла, в ближайшее время посетить нотариуса в Шварце. Я набрала номер, указанный на бланке, и секретарь, соединил меня с представителем нотариальной конторы.

Поверенный семьи Апакаре назначил встречу на четыре по полудню, дабы «наконец-то, по его словам, выполнить свой долг перед моими покойными родственниками». Продираясь сквозь юридические термины словоохотливого поверенного в делах семьи я поняла, что он хочет прочесть завещание. Дав предварительное согласие, я уговорила Франи сопровождать меня, а поскольку до выхода у нас было свободное время, ведьма с воодушевлением принялась учить меня защитным рунам, выполнив своё обещание.

Познавать азы, в сложившихся обстоятельствах, было глупо. Но я мысленно дала себе клятву, что когда вся эта история закончится, и я выживу, назло и вопреки, — то обязательно найду себе учителя, а может быть и не одного. На контрасте с той же Франческой, которая была старше меня лет на пять, я была на уровне первоклашки на защите диссертации.

Руны давались мне не просто, в начертание символов приходилось вкладывать все силы и терпение, руки дрожали от напряжения, пальцы сводило, сияющие синим знаки по идее должны были быть серебристыми, и не лопаться, как наполненные гелием шарики, но я не сдавалась.

Вопреки тому, что в личной жизни во времена учебы мне не везло, судьба наградила меня отличными друзьями, потом, после университета нас разметало по свету, но летние каникулы в студенческом отряде на протяжении пяти лет, я вспоминаю со смехом и легкой меланхолией. Следуя за идейным вдохновителем и ярой активисткой Леркой, мы попали в один из походов, где нужно было сплавляться по Неману.

Распределив вещи по лодкам, а именно мальчишкам всё, а нам только упаковку с пивом, мы получили ЦУ от двух мужичков а-ля барды в стиле семидесятых. Весь путь, что-то около шести километров, нам предстояло пройти за пару часов, особых порогов и горных кручин не предвиделось, а стоянка ждала нас за газовой трубой, у моста, с этим напутствием нас столкнули в воду.

Скромное путешествие выглядело таким же плевым делом, как отобрать конфетку у трехлетки. На часах едва минул полдень, радуясь чудесной солнечной погоде, потрясающим пейзажам и отличной компании, мы, неспешно попивая пиво, философствуя и изредка работая веслами, благо плыли по течению, продвигались вперед.

Когда по нашим подсчетам шесть, а затем и все десять километров закончились, мы стали высматривать мост, словно былинные богатыри — нечисть, с которой нетерпелось вступить в бой ратный. Проплыв с десяток мостов, мы набрали нашим мальчишкам, которые давным-давно нас обогнали, нас заверили, что мы совсем рядом, но, когда мы позвонили второй раз, извиняющимся тоном, организаторы обрадовали нас, что они проехали «немножечко дальше, и нам осталось совсем чуть-чуть».

В это время резко потемнело, небо заволокло свинцовыми тучами, то и дело пронзая его ветвистыми молниями и оглушая нас громом, а затем пошёл дождь. Ливень. Разверзлись хляби небесные.

С криком «Поднажмем, девчули!», мы затянули песню «Черный ворон» и стали усиленно грести веслами. Как мы гребли! Четко, слажено, красиво, одним словом, идеально. Олимпийская сборная по гребле, увидев нас, утопилась бы от зависти. Народ, отдыхающий на берегу в палатках и под навесами, приветствовал нас криками, улюлюканьем и аплодисментами. Вскоре, нам пришлось грести попеременно, так как одна из девчонок должна была вычерпывать воду из байдарки пивными бутылками.