Чтение онлайн

— Я поняла тебя, конечно… но лиса я оставлю. Не смогу с ним расстаться.

— Он твой фамиьяр, это ну, словно младший член семьи, только если ты откажешься от силы — менее разумным он не будет, но слышать его перестанешь.

— Это станет во истину облегчением, — засмеялась я, вспоминая невоспитанные требования Фени отвести его «до ветру» или «дать пожрать, а то начну грызть обувь». Я пока не знала, что решу, в голове была такая куча мала, что, прислушиваясь к внутреннему голосу я слышала Rammstein.

— Даша, я не из тех, кто долго ходит вокруг да около, просить принять силу и остаться ради меня не буду. Но пообещать могу наверняка — я подожду, и когда ты будешь готова, приму любое твое решение. Действительно любое, но может быть тебе стоит дать нашему миру шанс?

На этих словах Артур встал, потянулся к телефону, предлагая выбрать мне ужин по доставке. Но меньше всего меня сейчас волновало, что я буду есть: суши, пиццу или рамен. Я подошла сзади к мужчине, от которого моё дыхание сбивалось, а сердце билось чаще, и обняла его.

— Я подумаю, — сказала я в широкую спину, — обещаю взвесить всё тщательно, но никогда не прощу себе если…

Договорить я не успела, Атрур повернулся и впился в мои губы…

Острое возбуждение пронзило меня от макушки до кончиков пальцев ног, его язык вторгся в мой рот, не робко, а завоевывая то, что как мне, кажется, уже принадлежало ему по праву.

Артур крепко притиснул меня к стене, на мгновение выбивая дыхание, как будто и без этого оно не было прерывистым, и продолжил вдавливать меня сильнее, пока тела наши не сплелись неразрывно. Ноги мои обвили его талию, а руки шею, он с каким-то остервенением мял мою попку, отдаваясь поцелую с такой жаждой, что кислорода стало катастрофически не хватать, и я стала дышать им.

Я цеплялась пальцами за жесткие волосы, тянула и дергала, сама не понимая, что хочу, то ли прижаться еще плотнее, то ли наоборот, отстраниться и вздохнуть полной грудью ценного воздуха. Его возбуждение легко чувствовалось сквозь тонкую шерсть его брюк и мои джинсы, и только осознание того, что этот невероятный мужчина хочет меня так сильно, что на мгновение потерял выдержку и рассудок, основательно сносили мне крышу.

— Даша, небо, когда я нашёл тебя в кровавом пепле… ты же понимаешь, я не могу, если сейчас ты передумаешь…мне нужно…

Я решительно прервала его бормотание перемежающееся острыми, словно уколы рапиры, поцелуями, запустив руку за пояс его брюк и сжав то, что мечтала ощутить глубоко в себе. Он зашипел и откинув голову, обнажил беззащитное горло с мечущимся кадыком и бешено пульсирующей жилкой пульса. Я почувствовала себя вампиром, так сильно мне захотелось вцепиться в доступную плоть, поборов плотоядно желание, я провела языком от ямочки меж ключицами до колючего подбородка и прихватила его зубами, зализывая место болезненного укуса.

В меня начала входить твердая, ухууууу-у большая и, черт побери, такая невероятно горячая часть его тела, что я в голос закричала, без остатка отдаваясь ощущениям, наслаждаясь каждым мощным толчком так же, как и мягким, неспешным выходом. Он двигался и замирал, вознося меня на небеса, шепча, будто камлая***, словно шаман, создавая правильное звуковое сопровождение таинственному ритуалу.

Я кончила вновь, лишаясь остатков рассудка, желая отдохнуть. Или продолжить. Через мгновение излился Артур, рыча и вбиваясь в меня на финише мощнее прежнего.

А затем он взял меня на столешнице, и на диване, и у камина…

— Я знал… — засмеялся он, откинувшись на странного цвета мех.

— Что знал? — Не поняла я.

— Знал, что ты идеально мне подходишь. Во всем. Ты — совершенство.

— Аааа, ну да. Я определенно совершенство, — хохотала уже я.

Мы долго разговаривали, деля тепло камина и жар тел на двоих. Нам было что сказать друг другу, хотя, не сговариваясь мы обходили деликатную тему моего выбора. Артур рассказывал про детство, которое он провел в Северном Уэльсе, в небольшом английском городке Холихэд, и именно поэтому он считал себя больше ирландцем, нежели британцем.

Пришлось оно на тяжелые послевоенные годы, я растерялась и не спросила какую войну он имеет в виду, но потом, по дальнейшему рассказу поняла, что все же Вторую Мировую. Нищета, голод, даже в сытой Англии, эпидемии, расцвет организованной преступности… Его дар раскрылся поздно, почти в двадцать, но был столь мощным, что выбора по большому счету у него не было, либо стать злодеем, либо бороться с ними.

Быть начальником ему нравилось значительно меньше, чем работа в оперативном отделе, рейды, расследования, операции под прикрытием, вот по чему он скучал, протирая брюки в кабинетном кресле.

Я вкратце поведала историю своей миграции в детстве, рассказала про учебу и выбранную специальность, о том, как мне нравилась взрослая жизнь и независимость от мамы.

Ночь была так же хороша, как и день, как и вечер.

А утром мы поехали в Инквизицию, и на неопределенный срок мне запечатали магию, потому как контролировать я её не научилась, а оставлять мне дар в том объеме, было опасно, как для меня, так и для окружающих.

Я с сожалением, в последний раз перед возвращением в Москву прогулялась по сказочным улочкам Шварца, и таки не удержавшись, сфотографировалась с душкой-крокодилом. Тот клацнул драгоценными зубами и ощерился золотой улыбкой, приветствуя меня.

Я пила голубой латте, дышала волшебным воздухом и прощалась.

Тем же вечером я ушла порталом в Столицу.

*Морана — древняя колдунья известная сотнями убийств, первая в истории Шварца казненная на костре ведьма.

**Спусковой крючок.

***Камлать — читать заговор, колдовать словами. Классный пример камлания в «Братстве кольца», когда Гендальф Серый заговаривал горы Карадраса.

Эпилог 1. Про Дашу.

День выдался тяжелым.

На работу я вышла не сразу, некоторое время провела с мамой, которая после моих правдивых историй дошла до такой паранойи, что хотела провожать меня в офис за руку, как первоклашку. Мне удалось отбаяриться, но с большим трудом.

Мне срочно нужно было занять себя, отвлечься от мыслей, потому, как только я оставалась наедине сама с собой, чувства и желания вырывались наружу, сметая доводы рассудка на своем пути, словно девятый вал утлое суденышко. Я скучала, так скучала, что не могла разделить личное и частное, а сейчас, чтобы принять решение, мне нужен был весь мой хваленный разум.

Новый начальник лишь для меня стал сюрпризом, но не потому, что я свалилась на него как снег на голову после трехнедельного больничного, а потому, что Кирилла в офисе не помнили.