Ведьма бывшей не бывает
Шрифт:
Впрочем, это не лишило меня понятия об элементарном сострадании. Как ни хотелось мне побыстрее завершить скучное путешествие, а вместе с ним и вынужденную разлуку с Ильёй, я всё же приказала остановиться в первой же деревне, которая встретится на пути: людям надо было просохнуть и отогреться.
Таким образом, в столицу наша кавалькада вместо раннего утра въехала на вечерней зорьке. К сожалению, спокойно рассмотреть средневековый город мне не удалось. Раздувшаяся от чувства собственной значимости мамка буквально забросала меня наставлениями, как сидеть, как смотреть и даже как дышать. Прямая спина, головой не вертеть, в окно не выглядывать, руками не махать, нос не морщить... И ещё несколько сотен таких же «не» вылились на меня как из рога изобилия. Я сдерживалась из последних сил, утешая себя оптимистическими соображениями. Во-первых, проштрафившаяся нянька на глаза мне показываться не рисковала, следовательно, поток указаний был в два раза меньше. А во-вторых, оставалось всего ничего, и скоро я снова смогу обнять Илью.
И последнее, пожалуй, самое важное, что примиряло меня с действительностью, это то, что сам богатырь перестал шарахаться от кареты как чёрт от ладана. Он гарцевал на Ветре почти у самой дверцы, так близко, что я могла бы, протянув руку, коснуться кончиками пальцев его плеча. Хотя кто бы мне это позволил? То, что Илья за всё время шествия ни разу не посмотрел в мою сторону, я старалась не замечать: мало ли, вдруг мы в разное время друг на друга смотрели?
А торжественный въезд в стольный град княжеской дочки до безумия напоминал мне приезд в город цирка. Даже клоуны имелись: парни в пёстрых одёжках крутили свои трюки чуть ли не под ногами у лошадей. Но мне почему-то всё сильнее казалось, что главный клоун в этом цирке – я.
Наконец кавалькада добралась до высоких ворот в белокаменной стене.
– Прибыли, пресветлая княжна, – выдохнула Мавра и попыталась изобразить поклон. – То-то батюшке вашему радость.
– Угу, – кивнула я, не зная, как реагировать.
Никакого трепета, ни родственного, ни тем более верноподданнического, предстоящая встреча у меня не вызывала.
Толпа осталась за воротами. Звонко лязгнули гигантское засовы, которые я успела рассмотреть во всей красе, пока мы медленно тащились под сенью надвратной башни. Несколько раз дёрнувшись, карета остановилась, и почти одновременно с этим кто-то снаружи распахнул дверцу.
К счастью, обошлось без живой лестницы. У высокого колеса стоял Илья и протягивал мне руку. Поблагодарив его сдержанной улыбкой, я оперлась на его ладонь и спустилась на мощёный булыжником двор. «Ну, хоть не в грязь!» – мелькнула в голове бредовая мысль. Но о грязи тут и речи не шло. Не удивлюсь, если камни ежедневно мыли с мылом и щётками.
Напротив на широких ступенях под навесом, который опирался на резные каменные колонны, стояла очередная толпа. Куда меньше той, что бесновалась за воротами, собирая рассыпаемые из башни медяки, зато куда более напыщенная. На полшага впереди всех маячил мужчина лет сорока пяти. Кто он такой, я догадалась бы с первой попытки, даже если бы его голову не украшал тяжёлый золотой венец. Подтянутый, стройный, довольно красивый. Но на том его достоинства и заканчивались. Выражение точеного лица транслировало такую брезгливую скуку, что мне стало не по себе. И тем не менее я поняла, что заносчивый хмырь в золотой кепке кажется мне до странности знкомым.
Сперва я решила, что взгляд, способный сгноить парочку мелких форм жизни, предназначается мне. Слегка оробев, я попыталась поймать взгляд Ильи, но тот смотрел прямо перед собой. Мало того, дав от силы минуту на акклиматизацию, он повёл меня прямо к встречающим. Обозлившись одновременно и на себя, и на Илюшку, я гордо вскинула голову, готовясь ответить на хамское приветствие, и вдруг сообразила, что папочка смотрел вовсе не на меня, а мне за спину, на беснующуюся толпу за воротами.
Когда мы подошли ближе, князь соизволил нас заметить и даже растянул губы в улыбке. Тут-то до меня и дошло, почему он показался мне знакомым. Мы были просто до одури похожи! Тот же разрез глаз, те же губы, может, чуть более пухлые, те же высокие скулы я видела всякий раз, когда мне в голову приходила блажь взглянуть в зеркало. Даже тёмные чуть вьющиеся волосы и те достались мне от папаши.
«Генетика... Продажная девка империализма... – ни к селу ни к городу подумала я, глядя, как князь величаво спускается по ступеням. – И никакого теста ДНК не надо!»
Илья вдруг едва заметно сжал пальцы. Но не успела я сообразить, что происходит, как он выпустил мою руку и, отступив на шаг, поклонился:
– Вот, князь. Привёз я дочь твою.
– Вижу, – едва заметно кивнул отец, даже не посмотрев в сторону богатыря. – О награде твоей на пиру поговорим, – он картинно обнял меня, трижды расцеловав в обе щёки. – Хороша. Вся в меня.
Князь отстранился, окинув меня таким собственническим взглядом, что краска бросилась мне в лицо. Я почувствовала себя удачным приобретением, породистой лощадью, антикварным комодом... В общем, чем угодно, только не человеком. Я глубоко вдохнула, готовая разразиться бранью, язвительными замечаниями, требованиями, но за спиной едва слышно кашлянул Илья. «Ах... Да, – я медленно выпустила воздух сквозь стиснутые зубы. – Обещала же по-людски...»
– Иди. Мамки-няньки уже заждались тебя, дочь, – бросил меж тем князь, удовлетворившись осмотром, и обернулся к так и остававшейся на ступенях свите. – А мы будем пировать и героя чествовать! Вернул мне дочь Илья-богатырь!
Народ завопил что-то приветственное, а я тупо заморгала: «Всё, что ли? Да быть такого не может!»
Ещё как могло. Откуда ни возьмись налетели какие-то тётки и девицы. Краем глаза я успела заметить, как Илья идёт рядом с князем, легко кивая в ответ на поздравления. Но в следующую секунду меня уже подхватили под локти и, причитая, поволокли в сторону от главного входа. Окончательно потеряв связь с реальностью, я позволила себя увести.
ГЛАВА 13
Опомнилась я только в большой комнате с высоким потолком и несуразно маленькими узкими окнами. Под стенами стояли резные лавки, по центру – большой стол уставленный мисками и тарелками. К нему прилагался стул, сильно смахивающий на трон. Единственный. «Ах, да... Княжна же. Кто мне тут ровня?» – мелькнула раздражённая мысль. В голове что-то будто щёлкнуло, и в уши ввинтился многоголосый хор причитаний, которые до сих пор я воспринимала скорее как фоновой шум.
– А исхудала-то как, деточка...
– Беды и лишения иссушили-измучили...
Меня усадили во главе стола. Неизвестно откуда взявшаяся Мавра, раздувшаяся от гордости, подала знак группке девиц, сидевших в углу. Оттуда тут же понеслось заунывное пение.
– Ой ты девица-краса, ненагля-а-а-адная...
– Ты кушай, деточка, кушай, – сладко заулыбалась Мавра, наливая в жёлтый металлический кубок размером с хорошую пивную кружку молоко из кувшина.
Я непроизвольно скривилась. Стоило угодить в княжеский терем из Яговской избушки, чтобы меня снова потчевали молоком. Перед носом появилось блюдо с сырниками. Я сморгнула, заподозрив, что у меня начались галюцинации. Но Мавра быстро развеяла это чересчур оптимистическое предположение, зачерпнув из ближайшей миски густой сметаны и шмякнув поверх сочащихся жиром кругляшей.
«Да что они тут, других блюд не знают, что ли?!» – обозлилась я. Злость окончательно разогнала несвойственную мне покорность. Я решительно отодвинула блюдо:
– Терпеть не могу молочное!
– Дык вечор же, – попыталась возразить Мавра. – Самое оно. И для живота не тяжкое, и сытное...
Но наткнувшись на мой яростный взгляд, мотнула подбородком, подзывая жавшихся у стены девиц.
– Тогда пирожочек скушай, деточка...
Ненавистные сырники перетащили на противоположный край стола, а ко мне передвинули миски с пирогами. По какой-то несчастливой случайности ближе всего оказалась ёмкость с ватрушками.