Чтение онлайн

– Ну, понимаешь, всегда, прежде чем холм займет своё новое место для жизни, нас отправляют заранее. Если нам понравится, и мы выживем, значит можно переезжать.
– Феечки прижали ручки к груди и скорбно опустили свои прелестные головы. Я внимательно смотрела на них. Мэвис, Аурелия, Йен, Дэклан. Ведь они - воплощение самой природы. Живут по её законам. Не злые, не добрые. Как вода, которая может поддерживать жизнь, а может в виде цунами разрушать и убивать. Маленький Народец выполнял приказ Королевы. За что же мне на них сердиться? Не за что.

– Что это вы загрустили и стоите с перемазанными мордочками? Вот вам салфетки, быстренько вытирайтесь, пойдем искать нашего клиента.
– Я встала и принялась оглядываться.

– Да вон он стоит.
– Рель взлетела вверх, покрутилась во все стороны.
– Идите за мной.

Феечки полетели за подружкой. Люди оборачивались, говорили друг другу: "Смотрите, какие красивые разноцветные бабочки!" и долго смотрели им вслед.

Пётр настолько увлеченно измазывал красками лист бумаги на мольберте, что не услышал, как мы подошли. Пользуясь этим, мы с Лией принялись рассматривать изображение стены, скамейки и кустов. Такой себе тенистый уголок.

– Почему ты рисуешь мокрую скамейку? Смотри, какое красивое море и здание с синими стеклами?
– Лия, склонив голову, поглядывала то в сторону моря, то на картину.

– Потому что это недоразумение оскорбляет мой художественный вкус.
– Художник оторвался от работы, достал тряпку и стал тщательно вытирать кисть.
– Смотри, какое чудовищное нарушение пропорций. Чужеродное, отвратительное искажение береговой линии, да тебе не понять, мелкая ещё.

Петр приподнялся на носочках и помахал кому-то рукой.

– Сейчас подойдут.

– Мэр же ж велел по домам сидеть, чего это вы все здесь? Полно народу, а город пустой, как вымер.

– Вот сам пусть и сидит дома в такую погоду. Ты на небо посмотри! А воздух! Выдумали террористов, да кому мы нужны. По домам сидят обыватели, сама знаешь. О, идут уже. Несутся.

Набежало человек пять художников. Все такие колоритные. Руки в краске, глаза горят. Хором принялись мне рассказывать свои истории. Я внимательно слушала, пытаясь разобраться, о чем идет речь. Вдруг Лия схватила меня за руку.

– Куда ты меня тащишь, я же слушаю.

– Да не нужна ты им, они вон и сами замечательно общаются. Картину Петра только что два мальчишки стащили и куда-то несут. Бежим.

Лия бросила меня и понеслась все быстрее и быстрее. Легко ей бегать. А у меня уже и бок колет. Бегом что ли заняться по утрам. Трусцой. Я оглянулась. Так и есть. Народ бурно обсуждал свои проблемы, не замечая моего отсутствия. Рель возникла перед глазами, принялась размахивать руками и показывать куда-то в сторону трибун.

Сразу за хозяйственными пристройками нашлись преступники в количестве трёх штук подростков и одного взрослого мужчины в форме капитана милиции. Лия стояла перед ними и упорно настаивала:

– Это наша картина! Я сама видела, как они её стащили!

– Иди отсюда, маленькая ещё, чтобы тут права качать, - странный какой дяденька. Интересно, что он скажет взрослому человеку.

– Мне тоже уйти?

– В чем дело, девушка? Идите вон на бульвар, там гуляйте, а здесь посторонним делать нечего.

– Пойду, конечно. С картиной вместе. Может, скажете, зачем вам понадобилось таскать незаконченные произведения?

– Не твое дело. Уходи, пока все целы, и никто не пострадал.
– Подозрительный страж порядка демонстративно нахмурил брови.

– У меня есть заявление от пострадавших художников. Вот мое удостоверение.
– Он же не в курсе, что меня вроде как уволили. Выкопала из кучи амулетов бляху свою с номером лицензии и сунула под нос капитану. Мужик насмешливо ухмыльнулся и повернулся к подросткам:

– Гоните их отсюда, обеих. Некогда задерживаться.

– Не выйдет, господин хороший, нас много, а ты один.
– Художники подтянулись, наверное, Рель позвала. Самый старший, с аккуратной штурманской бородкой, седой художник подошел к подросткам и забрал у них холст. Отдал Петру, потом снова обернулся к похитителям.

– Зачем вы брали полотна?
– Мужчины придвинулись поближе.

– Он нам платил за каждую. Мы должны были унести, а потом незаметно вернуть на место.
– Подросток в синей футболке и рваных джинсах переминался с ноги на ногу, явно чувствовал себя неловко, похоже, ему даже стыдно.

– Мужик один. Он в той будке сидит, где сторожа ночуют.
– Подросток переглянулся с друзьями.
– Могу проводить. Только отпустите нас.

Все дружной толпой заглянули в будку. Дверь была открыта настежь. Пусто. Лия подождала, пока художники ушли, и вошла внутрь небольшой комнатки.

– Знаешь, мне этот запах кажется знакомым. Вспомню, скажу тебе, хорошо?

Мы вернулись на набережную, где народ усиленно воспитывал ребят. Петр бережно пристроил свою работу на мольберт и уже что-то правил мастихином, забыв обо всем.

– Они сейчас найдут свободный мольберт, вручат мальчикам карандаши, и будут учить рисовать, - приятный женский голос слева вернул меня из созерцательного состояния к реальности.
– А дяденька в форме сбежал, я сама видела.

– Зачем карандаши?
– удивилась Лия.

– Трудотерапия, лучший способ от скуки и безделья.

Симпатичная молоденькая блондинка, одетая в легкую ситцевую юбку и свободный льняной балахон, испачканный красками, улыбалась нам, как своим лучшим друзьям.

– Понимаете, я хочу вас поблагодарить за помощь. Они пока увлеклись, забыли. Потом вспомнят, а вы уже уйдете. Спасибо большое.

– Пожалуйста.
– Приятная неожиданность. Обычно никто не считает нужным благодарить.

– Петр сказал, Вы работаете в полиции?

– Не совсем, но расследованиями занимаемся. А что?

– Вот, возьмите набросок. Дело в том, что мы с Юлей живем, то есть жили, в одном доме. Я видела, как из её квартиры вышел мужчина. Хотела зайти, а тут Вы приехали. Потом ещё народ набежал. Может быть, рисунок поможет найти убийцу?
– Девушка протянула рулончик бумаги. Свидетель. Как наши прозевали её, не знаю.