Чтение онлайн

Сияние у Кнесенки было низкое, холодное, не обтекало тело плавно, как и должно, а ершилось прерывисто и почти ощутимо кололось.

— Эко ж тебя скрутило, милая.

— Ведь не напрасно ж ему Боги род свой продолжить не дают! Видать прогневал чем — то самых высших в пантеоне, — шепчет Радмила.

— Расслабься, говорю! Не пускаешь меня! Колешься как ежик лесной.

Радмила еще несколько раз глубоко вздохнула, но ничего не вышло. Страх ее был слишком силен и от носильных попыток расслабиться, въедался в глубь тонкого тела кнесенки все прочнее.

— Эх! Знала бы, что так серьезно все будет, поела бы хоть.

Но делать нечего, оставить девушку в таком состояние нельзя.

Положила руки Радмиле на голову, расслабилась и ощутила, как сила послушно и привычно, протекла по рукам, разогревая их. Сила моя, покорно наполняла Радмилу, я чувствовала, как напряжение и страх, растворяются в ней. Дыхание становится ровным, сердце бьется все спокойнее, а у меня, с каждым ее ровным вдохом, ноги трясутся все больше. Но остановить поток силы, я не могла. Он всегда прекращается сам, когда просящий помощи исцелён. Но сегодня, идет и идет, идет и идет, сердце моё ускорило стук, и бьётся так быстро, как никогда прежде.

Руки трясутся, в голове туман, кажется, что душа уже с телом расстаётся, а поток не прекращается, кнесенка не отпускает. Пьет меня словно упырь болотный.

Вижу, как держит силу мою, хоть и надобности уж в том, казалось бы, нет, а держит! Сознательно держит! Пьет меня просто.

Из последних сил обращаюсь к роду, что весь давно уже по другую сторону нашего мира;

— Заступитесь, родичи! За спиною встаньте, от лихого избавьте! Матушка! Батюшка! Дедушки! Бабушки!

— Приехал! Ваша Светлость! Приехал жених!

С громкими криками, в палаты кнесенки без стука ворвался, личный распорядитель князя, Светозар.

Радмила вздрогнула, контакт разорвался.

— Слава вам, родичи! — искренне возблагодарила, навалившись на стул кнесенки.

— Приехал?

— Да! И в нетерпение. Сразу вас потребовал! Поспешайте!

Светозар отошел от двери, пропуская кнесенку.

— Да совьет мне Макошъ нить судьбы удачливой.

Кнесенка направилось было к двери, вдруг замерла и ко мне обернулась,

— Пойдем со мной, Марта! Верней тебя, у меня ведь нет никого! С детства ведь вместе! Подруженька верная моя! Мне с тобой спокойней будет! А коль в жены возьмет, то я и тебя с собой возьму. Распорядительницей моей будешь! Будешь?

Кнесенка щебетала, подобно летней, беззаботной пташке, от страха перед женихом и следа похоже не осталось.

А у меня хоромы ее перед глазами плыли, руки ноги онемели, словно и нет их, куда мне перед магом представать.

— Да я же с кухни. В переднике, в платье простом, куда мне в зал приемов.

— Сымай передник, и пойдем! Ты ж подружка! Не невеста!

Сказала это Радмила весело со смехом и рада я была безмерно, что не меня смотреть едут, а все ж, отчего-то обидно стало от слов ее, словно кошка по ранке какой царапнула невзначай.

Девушки сняли с меня передник, и мы спешно пошли к залу приемов.

— Хоть бы не соврала молва, про его красоту! Хоть бы не соврала! — шептала кнесенка, по пути.

А я только диву давалась; неужели ее страх и ужас были притворными, нарочно напущенными, и она просто хотела подпитаться моей силой? Зачем?

Ответ был ясен как весеннее небо, чтобы сила ее, была более ощутима для мага.

Осознание того, что меня просто провели и использовали, больно укололо в самое сердце.

А еще подругой называла!

Могла бы ведь и просто попросить меня, силой поделиться. А не обманывать. Знает ведь, прекрасно, что я б не отказала. Только рада буду, если девке с замужеством свезет. Двадцатый год уже, давно пора. Да просить ей видно не по чести стало, с этих пор.

— Пожелай удачи, подружка! — у входа в зал приемов, кнесенка, крепко сжала мою руку.

— Желаю! От всей души и сердца! — я ободрила хозяйскую дочь улыбкой, и распорядитель распахнул перед нами двери зала приемов.

Кнесенка уверенными шагами пошла вперед. Я, как и положено, держалась в двух шагах позади, слева.

Гость сидел в высоком кресле рядом с князем, вертел в руках кубок с вином. Как только мы вошли, оба мужчины встали.

Маг впечатлил сразу, невероятно высокий, широкоплечий, в черных одеждах, с черными длинными, волосами и болезненно впалыми щеками, как будто у него не здоровый желудок, но больше всего, меня поразили его глаза.

Насыщенный изумруд. Настолько насыщенный, что во тьме, наверное, сияют подобно звездам в ясную ночь.

Светят, но не греют. Взгляд невероятно холодный.

Такой, какой бывает, наверное, у еще живого, телом, но уже мертвого душой человека, ничего его давным-давно не радует, не возбуждает интерес, не способно рассмешить, или вывести из себя.

Такой человек, всегда живет только ради одной какой-то своей цели, а другое ему не интересно и не нужно. Он уже давно все познал, ничем его не удивишь.

Сразу стало не выносимо жаль кнесенку, девка с ним пропадёт, еще раньше, чем родит. Увянет без радости и ласки. Да и о красоте мага, слух весьма преувеличенным оказался.

Он подозрительно на упыря похож. Пьет, наверное, жизненные силы жен, вот им их и не хватает, чтобы разродиться.

Посмотрела бы, как он светится внутри, так ли тёмен, как кажется, да боюсь, учует, что смотрю, и недоброе будет нам всем от этого.

— Вот дочь моя, Радмила! Двадцатое лето идет уж, не сватана, Обучена всему согласна традициям земель наших. Сила слова ей присуща.

Я князя давно знала и сейчас прекрасно слышала, как он взволнован и не рад гостю. Небось, увидев мага, воочию, передумал кровиночку отдавать и сейчас, всем богам молится, что б и она ему не подошла.

— Подойди ближе, прелестница.

О боги! У него и голос, еще очень тихий и хриплый, но не услышать его и не повиноваться ему, просто невозможно. В нем какая-то нечеловеческая воля. От него мурашки по спине бегут.

Радмила подошла на три шага и замерла, повинуясь поднятой руке мага.

Воцарились невероятно тяжелые и долгие секунды ожидания. Мне даже показалось, что сам воздух меж этими двумя, загустел и заискрился от силы мага.

Кнесенка стояла не двигаясь, лишь задышала глубже.