Чтение онлайн

Строгий громкий голос Винни вывел меня из размышлений. Пока Мартин и Эмиль оттесняли толпу, а начальник спускался к основанию моста, я сняла перчатку и приложила ладонь к ещё тёплому камню. Стала легонько постукивать и прислушиваться к отбиваемому ритму, но гогот, что стоял вокруг, мешал сосредоточиться. Кто-то наступил мне на ногу, кто-то пихнул в бок.

Перед глазами вспыхивали картинки и смешивались с галдежом окружающих.

Злая собака по имени гнев начала подниматься на лапы. Когда мне вновь отдавили ногу, она натянула цепь. Сорвалось животное, когда какой-то мужчина, который чистил зубы один раз и то в прошлой жизни, приобнял меня и предложил прогуляться.

– А ну затихли все! – не выдержала и проорала, что было сил. – Видите знак? – я указала на свою брошь Ауэнид в виде раскрытой ладони и глаза посередине. – Кто сейчас не уберётся отсюда – прокляну!

– Ты так не умеешь, – раздалось из толпы не слишком бодро.

– А вы рискните проверить, только потом не плачьте! – решительно и внятно выкрикнула в ответ.

Как учил меня папа – главное говорить с железной уверенностью, и тогда даже небо станет красным.

Люди вокруг зашептались и потихоньку начали расходиться. Когда живой поток схлынул, я наконец выдохнула свободно и присоединилась к комиссару, Эмилю и Мартину. Под полуциркульными каменными сводами моста были зарешёченные стоки. В одном из них плавал труп девушки.

Мне она сразу не понравилась. Пусть её платье было уже не белоснежного цвета из-за сточных вод, ила и мусора, но невооруженным женским взглядом было видно, что материал у этого платья ой какой дорогой.

Ведьмины проклятья, надеюсь, я ошибаюсь!

Мы спустились по лестнице к основанию моста, вышли на небольшое каменное подножие, которое, скорее всего, соорудили работники канализаций. Кстати, о ней. Вход в канализационные катакомбы был как раз за нашими спинами. Пока мужчины корячились, вытаскивая крюками утопленницу, я вновь сняла перчатку и подошла к решетчатой двери. На ней висел огромный амбарный замок. Положив на него ладонь, закрыла глаза и сосредоточилась. Перед глазами пролетала жизнь металлического квадрата и то, что его окружало. Шли минуты, часы, дни, но никто не прикасался к нему более месяца. Я поджала губы, отдернула ладонь и открыла глаза.

– Очень подозрительно, – пробубнила себе под нос, разворачиваясь в тот момент, когда мужчины вытащили девушку.

Я не стала подходить к утопленнице, а села там, где стояла, и, приложив ладонь к шершавому камню, вновь закрыла глаза. Минута за минутой я отматывала назад окружающую обстановку, тщательно рассматривая происходящие события.

Ничего! Даже бродяги не приходили стирать свои вещи.

– Бедняжке отрезали кончик носа, – проговорил наш медэксперт Мартин.

От такого уточнения я распахнула глаза и подорвалась с места. Подбежав к трупу и взглянув на него, захотела и кричать от счастья, и грустить, и сожалеть.

– Это не наша юрисдикция, – громко проговорила я, и на моё заявление обернулись трое мужчин. – Это леди Дельфина Бонен, наследница фармакологической империи Бонен, родственница и любимая крестница Короля.

Мартин присвистнул, комиссар сплюнул, а Эмиль в почтительном жесте снял офицерскую шапку и приложил к груди.

– Эмиль, заскочи в наш участок, возьми лошадь и скачи в штаб-квартиру. Доложи им, что девушка оказалась голубых кровей. Мы с Мартином будем ждать тебя здесь и еще…

Пока Винни раздавал указания, я подошла к трупу девушки, положила ладонь на холодное бледное тело, сделала глубокий вдох и …

– НИЧЕГО!

сейчас

Свет уличного фонаря едва проникал через окно, отбрасывая тусклые лучи на обстановку комнаты. Прохладный ветерок обдул моё лицо, когда я переступила порог квартиры.

Странно, я ведь закрывала окно.

– Прелестно! Но не стоило раздеваться, я здесь по делу!

От неожиданности и охватившего меня страха я дёрнулась, впечаталась левой лопаткой в дверной косяк и от боли зашипела змеёй.

– Осторожнее, – донеслось из глубины комнаты.

Глаза не сразу привыкли к царящему полумраку, но в дальнем углу, в мягком кресле, где я так любила читать, сидел мужской силуэт.

– Дион фон Эледен! – проскрипела сквозь зубы.

Я уже была готова наброситься на аристократа и обвинять его во взломе и проникновении, покушении на мою жизнь и во многих других грехах, как мою не начавшую тираду прервали:

– Добрый вечер, офицер Эдер, – прозвучал его голос, полный ледяного спокойствия.

Не знаю, от чего я больше подавилась воздухом, то ли от наглости и высокомерия аристократа, то ли от его желания задеть меня за живое.

Я закатила глаза. Ведь ему прекрасно было известно, что никакой я не офицер, у таких, как я, есть одно звание – ауэнид. Для всех я всегда буду ведьмой.

– Извините, что не предлагаю вам чай, лорд Эледен…

– Я бы не стал пить то, что вы называете чаем, даже если бы к моему виску приставили дуло пистолета, – перебил он меня.

Наглец, хам, мерзавец!

Пока я обзывала незваного гостя в мыслях, до меня вдруг дошло, что я так и стою с расстёгнутыми пуговицами. Схватившись руками за края пиджака, я как можно быстрее постаралась прикрыться. Как только были застёгнуты все пуговицы, напольный торшер, который стоял у кресла в дальнем углу, комнаты включился.

– Что вас привело ко мне в этот поздний час? Желание проникнуться духом ночных приключений?

Дион фон Эледен, не потеряв своего хладнокровия, протянул мне папку.

– Я подумал, что это будет более личным и… интригующим способом передать вам мои показания по делу.

Я не удержалась от язвительной улыбки.

– О, интригующим? Вы думаете, что сидеть в темноте в чужой квартире – это интригующе? Я бы сказала, это больше похоже на сценарий для дешёвого спектакля.

Лорд грациозно поднялся и словно лебедь, который плывёт по озерной глади, подошёл ко мне и спокойно ответил:

– Мы все знаем, что вы – звезда полиции, офицер Эдер. Я просто подыгрываю вашей драматической натуре.

Я пропустила мимо ушей его колкое замечание насчет моей должности, усмехнувшись, открыла папку и мельком просмотрела документы.

– Что за?.. Вы записали свои показания в стиле романа? Или это снова ваши поэтические излияния?

Дион фон Эледен нахмурился, но в глазах его мелькнуло веселье.

Глаза… синие, как глубокое море, и словно… подсвечиваются… Нет, это невозможно, это все переутомление и игра моего воображения.

– Нет, на этот раз я постарался быть как можно более скучным. Хотя, признаюсь, это было нелегко.