Чтение онлайн

Я недоверчиво покачала головой. Ну нет, в Дэниеле явно говорит ревность и неприязнь к сопернику. Я не сомневалась, что отец подыскал мне достойную пару. Он желает мне счастья и не будет выдавать замуж единственную и любимую дочь за какого-нибудь страшилу.

— Вообще-то ты не ответил на мой вопрос, — с нажимом проговорила я. — Я тебя не о внешности моего жениха спрашивала. С чего ты решил, что я хочу за тебя замуж? После всех тех неприятностей, которые я по твоей милости перенесла! Да может быть, я тебя вообще видеть не желаю!

Ага, а вот теперь Дэниель заволновался. Его глаза потемнели от тревоги, так раздражающая меня улыбка сползла с губ. И он с таким удивлением воззрился на меня, как будто я вдруг заговорила на каком-то неведомом языке.

Ну надо же! Воистину его самоуверенность не знает границ! Эта мысль и в самом деле ни разу не приходила ему в голову.

Никто из нас не торопился первым прервать паузу. Она все длилась и длилась, пока из темноты не послышался смущенный кашель Эвотта, который, как оказалось, все это время был рядышком, скрываясь под плотным одеялом тьмы.

— Ладно, я это… — пробурчал дракон. — Спать пойду, что ли. Вы тут сами разбирайтесь в своих любовных делах.

После чего раздался быстро удаляющийся топот.

Когда все затихло, Дэниель шагнул ко мне. Я хотела было отпрянуть, но в последний момент остановилась. С вызовом вздернула подбородок, глядя ему в глаза.

— Неужели я настолько противен тебе, Оливия? — грустно прошептал Дэниель. Поднял руку и легонько, чуть касаясь пальцами, провел по моей щеке, убирая растрепавшиеся волосы.

— Да при чем тут это? — Я поморщилась, и Дэниель тут же убрал руку. — Дэниель, ты сделал все мыслимое и немыслимое, лишь бы я возненавидела тебя. Тебе не кажется, что надо хотя бы извиниться за свое поведение?

— Но я же извинился! — воскликнул он.

— Правда? — Я высоко подняла брови. — А почему я этого не помню?

— Я сказал, что ошибся, — произнес Дэниель. — Поверь, я крайне редко признаю свои промахи.

— По-моему, твои слова относились к Бретани, — скептически сказала я.

— Они относились ко всей этой истории, — возразил Дэниель.

Я еще выше подняла брови. И он считает, что этого достаточно? Мол, я ошибся, Оливия. Не стоило ссылать тебя в глухомань и шантажировать. Какое-то очень неубедительное извинение. Мягко говоря.

— Хорошо, ты права. — Дэниель тяжело вздохнул. Набрал полную грудь воздуха и выпалил: — Прости меня, Оливия. Я был не прав. Я был очень, очень не прав. Я поступил как последний подлец и негодяй. И целиком и полностью раскаиваюсь в своем недостойном поведении.

Так-то лучше. Но меня терзали сомнения в искренности Дэниеля. Где гарантии, что он действительно раскаялся, а не просто говорит то, что я хочу услышать?

— Ну давай я перед тобой на колени встану? — предложил он и скорчил жалостливую физиономию.

— Не надо, — отказалась я.

— И все-таки… — Дэниель вдруг преклонил передо мной колено. Ловко перехватил мою руку и сжал ее, проникновенно глядя на меня снизу вверх. Вкрадчиво прошептал: — Оливия, прости меня. Я бы отдал несколько лет своей жизни, лишь бы вернуться в прошлое и начать все заново. И не из-за того, что сейчас на кону стоит моя репутация. А потому что я боюсь потерять тебя. Я понимаю, что после всех моих угроз ты относишься ко мне предвзято и не доверяешь. Но прошу: дай мне шанс все исправить. И я докажу, что не лукавлю и не вру. Я не представляю своей жизни без тебя, Оливия.

Поднял мою руку и поцеловал раскрытую ладонь.

От прикосновения его теплых, чуть обветренных губ по коже пробежали приятные мурашки. Я чуть не расплылась в блаженной улыбке, но тут же мысленно сурово одернула себя.

Да, говорить красиво Дэниель умел. Беда заключалась в том, что я все равно не верила ему. Хотела поверить — но не могла. Слишком быстро все произошло. Подумать только, прошло меньше суток с последней угрозы Дэниеля отнять у меня диплом! И вдруг он признается мне в любви.

Наверное, мои сомнения очень уж явственно отразились на лице, потому что Дэниель помрачнел, но с колен не встал.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — проговорил он. — Нельзя по щелчку пальцев забыть все дурное, что произошло с тобой по моей вине. Я дам тебе время. Сколько угодно времени. И ты убедишься, что я говорю чистую правду.

— Сколько угодно времени? — с иронией переспросила я. — Дэниель, а как же приезд моего отца?

— Я уже сказал, что беру все на себя. — Дэниель раздраженно дернул щекой, как будто отгонял невидимого комара. — Не переживай. Ты не выйдешь замуж за Элдена Харпера.

Ага, стало быть, мой жених и впрямь является каким-то родственником Джойса Харпера, делового партнера отца. Любопытно, как Дэниель собирается расстроить грядущую помолвку. Мой отец по упрямству никак не уступает ни ему, ни Артену.

И я пригорюнилась. Если честно, не хочу я замуж. Ни за какого-то там Элдена, которого ни разу не видела, ни за Дэниеля. Первого я не знаю совсем, второго знаю слишком хорошо. И вообще, устала я от того, что моей жизнью распоряжаются все кому не лень. Как было хорошо и спокойно в академии! Целых шесть лет никто не давил на меня.

— Ты устала, Оливия, — мягко проговорил Дэниель. — Пойдем, я провожу тебя. Постарайся хоть немного поспать. И ни о чем не переживай. Я все устрою в лучшем виде.

О да, успокоил, что называется. После этого, уверена, я вообще глаз не смогу сомкнуть.

Но Дэниель был прав. Смысла продолжать разговор не было. Все сказано. Все услышано. Остальное покажет лишь время.

— А он? — Я кивком указала на Артена. — Он так и останется стоять здесь?

— Да. — Дэниель равнодушно кивнул. — Эвотт присмотрит за ним. По нашим расчетам, действие чар закончится через неделю. К тому времени мы будем уже далеко отсюда.

— И ты не боишься? — полюбопытствовала я. — Твой отец будет в полном бешенстве.

— Ну не убьет же он меня. — Дэниель издал короткий сухой смешок. — А остальное решаемо.

Я в последний раз посмотрела на ректора магической академии, замершего в объятиях чар. Наверное, мне показалось, а возможно, это свет магической искры отразился в его глазах, но на дне зрачков мужчины в этот момент вспыхнули алые отблески. Впрочем, они мгновенно пропали.

Ладно, Дэниель прав. Здесь нам больше делать нечего.