Чтение онлайн

Спустя полчаса мужчина вернулся с дымящимся подносом. В спальню проник сытный аромат овсяной каши. Он поставил его на тумбочку и повернулся ко мне.

– Время кормления, щеночек, – сказал он, слегка приподнимая мое беспомощное тело, – не напрягайся так, я тебя не съем.

Он уложил небольшую подушку поверх большой и помог мне сесть. Боль в позвоночнике усилилась, когда мужчина отпустил меня и позволил сесть самостоятельно. Я сжала зубы. Каждое касание этого человека было мягким и трепетным, что запутывало, заставляя снова вспоминать о симпатии, которую так отчаянно пыталась подавить. Он поставил поднос поверх колен так, чтобы пластик не давил на ноги, а сам сел рядом.

– Сама или помочь? – спросил Каин, наблюдая, как я корчусь, пытаясь устроиться поудобнее.

Я собрала все силы в попытках коснуться ложки, но она показалась такой тяжелой, что не удалось ее даже приподнять. Все это время Каин Вуд молча наблюдал за мной. Меня пожирал стыд, нарастало желание убежать и спрятаться. Ну как я попала в такую ситуацию? Все, что оставалось, это оставить тщетные попытки и расплакаться.

– Ну ты чего, Катя? – спросил он, доставая чистый белый платок, – только соплей мне не хватало. Ты так сильно не хочешь принимать мою помощь?

Если бы он понимал, каково это – быть совершенно беспомощной, не в силах поднять жалкую ложку, почесать нос или сходить в туалет. Да мне даже плакать больно. Отвернулась, делая вид, что смотрю в окно. Мужчина аккуратно коснулся моей щеки, немного надавил, разворачивая к себе и вытер текущие из глаз слезы. Зачем ты это делаешь? Почему так внимателен ко мне? Это очень жестоко. Закончив вытирать мой красный нос, он сунул платок в карман и взял в ложку в руку.

– Давненько я не брал в руки кастрюлю, – сказал он, – повезло, что удалось избежать пожара. Овсянка придаст тебе сил. Может быть, хоть улыбнешься.

Зачерпнув немного каши, он подул на нее, затем протянул мне. Из-за нахлынувшего стыда снова чуть не разревелась, но под его настойчивым взглядом пришлось открыть рот. Овсянка оказалась вкусной и сладкой. Ложка, за ложкой, этот человек продолжал кормить меня, словно бездомного щенка, подобранного на улице. Поначалу было больно глотать, каждый раз я морщилась, но с каждой новой ложкой становилось легче. Раньше мне казалось, что нет ничего страшного в уходе за больным человеком, но я никогда не рассматривала ситуацию с позиции самого больного. Читая статьи, слушая рассказы коллег всегда удивлялась, почему лежачие больные такие строптивые и злые, ведь о них заботятся.

Лишь сейчас постепенно приходило понимание, как им на самом деле тяжело. Дело даже не в боли, а в полной беспомощности. Насколько же нужно доверять человеку, чтобы принимать такую откровенную заботу? Каин Вуд – мужчина, которого я боялась и которого никогда больше не хотела видеть, сейчас без тени раздражения проявляет ее, тем самым вызывая внутри целую бурю эмоций. Когда порция овсянки закончилась, я почувствовала приятное тепло в желудке.

– Я же говорил, что люблю кормить красивых девушек, – сказал он и вышел, оставив меня наедине со шквалом различных чувств.

Почти весь день Каин провел рядом, я даже начала привыкать к его обществу. В квартире было довольно прохладно, мужчина накрыл меня еще одним покрывалом, периодически помогал перевернуться, чтобы не отлежать себе бока. Я же пыталась заново научиться управлять телом, то и дело пытаясь сжать руки или подвигать ногами.

– Не нужно себя так мучить, – сказал мужчина, когда я в очередной раз, пыхтя, пыталась согнуть ноги в коленях, – ты хочешь все и сразу, но так не бывает, щеночек.

Ближе к вечеру страшно захотелось в туалет. И вот, настал тот самый момент, Арефьева. Стыд снова захлестнул с головой и я, кряхтя, попыталась забраться под одеяло. Вуд увидел мои тщетные попытки и удивленно спросил:

– Что там интересного?

Я густо покраснела и опустила глаза, беспомощно ковыряя ногтями простыню.

– Ты что-то хочешь? – спросил он, – есть? Пить? А, кажется, я понял.

Он опустился на колени и пошарил рукой под кроватью, затем достал пластиковую тару понятного назначения. Я с ужасом замотала головой. Только через мой труп, Каин Вуд! Он покрутил ее в руках и перевел взгляд на меня. Я с решимостью раненого бизона была готова сражаться за свою честь до последнего, чем вызывала искреннюю улыбку этого человека.

– Этим я задену твою гордость, да? – спросил он, еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху.

Я удивилась, насколько он может быть приятным. Почему больше не вижу в нем монстра, которого мне описывали Алекс и Чуку? Последние льдинки, все еще сковывающие сердце, предательски таяли. Но я просто не могла себе позволить так опозориться. Должна сама пойти в туалет, хоть и не знаю, каким образом. Каин бросил тару обратно под кровать и огляделся.

– Тогда, щеночек, нужно придумать что-то более изящное, – сказал он и быстрым шагом покинул спальню, а спустя пару минут вернулся и сел на кровать.

– У меня есть только одна идея, – сказал он задумчиво, – но придется потерпеть боль. Отнесу тебя в ванную, там все сделаешь, а заодно я тебя помою и переодену.

Он отнесет меня? На руках? Я в ужасе вылупилась на него, а Вуд лишь довольно улыбался.

– Ты согласна?

Прямой вопрос требует прямого ответа, да? Я кивнула, соглашаясь. Мужчина отбросил одеяло, тихонечко взял мои руки и положил на плечи, вынуждая обнять его, а затем аккуратно приподнял тело, прижимая к себе. Касания Каина оказались теплыми и приятными, не вызывания ни капли боли. Так, Арефьева, ты о чем думаешь вообще? Он с легкостью держал меня на руках, я же испытывала крайне противоречивые чувства.

– Ты легкая, как пушинка, – прошептал мне на ухо и отнес в ванную комнату.

Там уже наливалась теплая вода. Мужчина аккуратно положил меня в ванную, от прикосновения твердой поверхности вся боль разом вернулась. Я скорчилась, из глаз опять потекли слезы. Ну уж нет, я так просто не сдамся. Подавив плач, требовательно взглянула на него.

– Ладно, ладно, гордый щеночек – сказал Каин и отвернулся.

Кто бы знал, чего мне стоило расслабиться и сделать то, ради чего я тут оказалась. Спустя несколько секунд он развернулся и оперся на бортик ванной.

– Теперь нужно тебя помыть. Но сначала давай-ка снимем с тебя вот это.

Мужчина стал методично расстегивать мокрую рубашку, а я была готова провалиться сквозь землю. В тот момент пожалела, что он меня спас. И дело было даже не в том, что почти незнакомый мужчина раздевал меня против воли, а в том, что в глубине души я понимала, что мне это нравится. Прикосновения его рук – четкие, но мягкие; дыхание, опаляющее мою шею и цепкий сосредоточенный взгляд. Я была совсем рядом, без одежды, а он лишь ухаживал за мной.