Чтение онлайн

— Майри, — сказал Вилар тоном, которого я до сих пор от него не слышала. — Мне ужасно жаль, что ты попала в такую ситуацию, а я ничем не смог тебе помочь. Нам всегда приходилось играть на людях, и я лучше всех понимаю, что стоит такое притворство. И здесь ты тоже должна играть по установленным правилам, и не мне винить тебя за то, что ты хочешь выжить и обрести свободу, но…

Он взял меня за руку, прижал мою ладонь к своей груди. Со стороны мы наверняка выглядели влюблённой парочкой.

Я молчала. Не знала, что сказать. В отношениях между Майри и Виларом для меня ещё оставались секреты и тайны, но в том, что они были весьма близки, сомневаться не приходилось. Я и до того догадывалась, когда он мне откровенно грубил, но сейчас всё стало в разы хуже. Теперь он смотрел на меня глазами влюблённого человека и говорил с нежностью и печалью. Равнодушной к нему не осталась бы даже статуя. Я бы совершенно растаяла, если бы уже была в него влюблена.

— Пожалуйста, не забывай нас. Помни о том, кто мы друг для друга. Не позволяй другому мужчине стать рядом, называть себя по имени. Это право ты отдала мне, помни об этом. Даже не думай меня забывать. Сын башмачника не для тебя, ты достойна лучшего.

Мне следовало как можно скорей разузнать всё об обращениях. Как и одежде, здесь, видно, все придавали обычным для нас формальностям особое значение. А ещё мне следовало в романе Вилара и Майри поставить жирную точку. Причём сделать это как можно быстрей.

У меня и правда не девять жизней, чтобы позволить себе иметь герцога во врагах. А что отец-мастодонт захочет уничтожить угрозу достойного будущего единственного сына и наследника — это и так понятно. Роман с бывшей ведьмой герцог не одобрит. Да и с приёмной дочерью сомнительного происхождения без связей и денег — тоже. Герцог не мог одобрить их связь, потому они скрывались.

И как Майри могла быть настолько неосторожной? Будущие герцоги не женятся на сиротках-воспитанницах из благотворительного приюта имени собственного отца, тем более не женятся на взятых из милости в отчий дом названых сёстрах. Настоящие герцоги берут в жёны женщин с репутацией и состоянием. И только принцы из сказок бегают за золушками и пастушками.

— Мы будем вместе. Я ещё смогу всё изменить. Верь мне. Люби меня, как любила прежде.

Вся сложность ситуации заключалась в том, что сам Вилар, похоже, оторвавшись от реальности, парил где-то там, на седьмом небе своих фантазий. И не его отцу, а мне придётся причинить ему боль и сдёрнуть с небес на землю. А значит, приобрести в отвергнутом поклоннике врага. С его гордостью и самомнением другого и быть не может.

Я смотрела на Вилара, мне было почти больно от того, как много чувств я могла видеть в его лице — и уже почти ненавидела Майри.

— «Нас» больше не существует, — сказала я. — Твой отец выгнал меня. Всё кончено.

Вилар судорожно вздохнул.

— Пожалуйста, думай об этом иначе. Теперь ты мне не сестра. А значит, у нас есть шанс быть по-настоящему вместе, заключить брак. Не сразу, но когда-то я сделаю это, назову тебя герцогиней.

Кажется, он искренне верил тому, что говорил. Вот же…

— Я бывшая преступница. Я всё ещё под надзором, и неизвестно, когда смогу покинуть этот дом. И куда дальше пойду — ты думал об этом? Я опозорена. Меня больше никогда не примут в обществе. О каких «нас» ты можешь говорить, сын герцога Вирского? — Я вздохнула и сказала первое, что пришло в голову: — Разве отец не договорился о твоём браке с богатой и знатной невестой?

Вилар потёр лоб, тяжело вздохнул. Выглядел, будто его ударили ножом в грудь.

— Ты знаешь? Так ты знала о Жаннет? — Он покачал головой. — Я так и знал, я боялся, что всё это случилось из-за меня. Я так надеялся, что ты не из-за этого решилась…

Он говорил что-то странное. Я честно его не понимала.

— Решилась на что?

— Извести королеву.

Как связана женитьба виконта Вилара и проклятие, упавшее на королеву? Увы, я не успела спросить. Нас прервали. И, если честно, лучше б это оказалась Софи. Но нет, мне не могло так повезти.

— Какая любопытная тема беседы. Могу я к вам присоединиться? — из-за ближайшей колонны к нам вышел Дэбрэ. Он нас явно подслушивал. Но, когда Вилар ему на это указал, даже не подумал смутиться.

— Дети башмачников обыкновенно плохо воспитаны, — сказал Дэбрэ, махнув рукой.

Он ещё и смеялся. Над собой или над Виларом — не знаю. Дэбрэ и прежде напоминал мне человека, способного ковырять собственную рану ржавым гвоздём, а затем использовать его как оружие.

— Прошу вас, виконт, поделитесь своими догадками ещё и со мной. Вы на самом деле считаете, что леди Майри решилась на злое ведовство, потому что королева похлопотала о вашем браке со своей сестрой? У вас есть доказательства?

Пока Дэбрэ и Вилар обменивались ударами из острых слов, я молчала. Слушала их, но больше думала о своём.

Так у Майри и правда имелась причина желать королеве зла. Интересно.

Если речь идёт не о деньгах, то все войны, говорят, начинаются из-за женщин, но и женщины, влюблённые в мужчин, тоже вносят свой вклад. Могла ли Майри захотеть отомстить, да ещё и так странно — не сопернице, а её старшей сестре, не какой-то простушке или ровне, а королеве? Всё возможно, конечно. Люди во всех мирах одинаковы: мы стараемся быть логичными, но чувства имеют над нами большую власть. Допустим, Майри полюбила Вилара, или, что вероятней, он настолько увлекся ею, что неосторожно пообещал брак, а она — по глупости, на эмоциях — позволила себе поверить ему, мечтала, строила воздушные замки. В таком случае, когда всё рухнуло, она могла потерять голову из-за боли и гнева.

И всё же мне не нравилась эта версия. Не сходилось: бедные сиротки, знающие своё место, а Майри-Маймай его явно знала, не мстят законным наследникам богатых родов и уж тем более не связываются с королевами, отнимающими их шанс на счастье. Майри, конечно, мог вести порыв, временное безумие, отчаяние. Если она, как и Вилар, витала в облаках и видела счастливое будущее с ним, то возвращение к реальному положению дел могло её не просто ранить, но и сломать, и даже убить — или толкнуть на убийство.

Дэбрэ считал Майри ведьмой во всех смыслах слова, Вилар видел женщину-глину, нежный цветок. Кто из них прав, сложно сказать, но обида и ненависть — страшные чувства. Пять лет назад мне довелось их испытать во всей полноте, и я до сих пор помнила, какой стала грязной и чёрной внутри. Я потеряла семью и будущее — Майри, кажется, то же самое, только иначе. А значит, и милашка Маймай могла показать себя совсем не милашкой.

Мысли о том, как убиваешь, уничтожаешь того, кто уже уничтожил тебя — токсичная дрянь, убивающая тебя самого. Мне ли не знать. В моём случае дело до сумасшествия не дошло, но таблеточки профилактически пришлось попить где-то с полгода. И то временами на меня накатывало: я белугой ревела, меня всю трясло, руки скрючивало от ненависти-ненависти-ненависти… О состоянии Майри я могла только догадываться. Из всех окружающих её лиц она была самой слабой, лёгкой жертвой, но даже загнанный олень иногда может порвать брюхо волка рогами.