Чтение онлайн

За остаток дня так и не выяснила где их носит.

Но они сами объявились, в дверь в мои покои, и, как в этом дворце водится, без стука залетелели Кора и Герман.

— Слышала?! — Визгливо начала моя ласка, — всю крыло с девицами на ушах стоит.

— Так это крыло с девицами. Они стоят на ушах, даже если в покоях стакан разобьют, — вяло отреагировала я.

— Да она не понимает, — вымученно улыбнулась Кора.

— Все я понимаю! — Не согласилась я. — А что происходит?

— Стоп, кошка драная, — зарычал Герман на Кору, — хозяйка моя, девушки ее, значит мне ей и рассказывать.

Оборотница только глаза закатила.

Интересно, что между ними произошло? Кору он обычно больше уважал, чем меня.

— Там сейчас твои подопечные, — и он туда же, я только конкурсы придумывать собиралась, а мне целый выводок незрелых барышень всучить пытаются, — подерутся с гаремом императора. Арлинда пытается всех успокоить, просила позвать тебя, — закончил радостно фамильяр.

— Твою орочью бабушку! — Ругнулась я, и заспешила в покои девиц.

Ревенер тот еще мудрец, додумался старый гарем с новым разместить. Мне еще драки не хватало. Оценим умение вести себя на публике, ага.

Подходя к гостиной услышала сто разных надрывных голосов. Зайдя в просторную комнату заметила, что пять знакомых мне лиц, во главе с Ольнеей де Гринберг стоят и верещат в сторону уже не знакомых мне дам. Отовсюду крики и слезы.

И кто так убивается? Так вы не убьетесь.

Свистом угомонила возможную потасовку. Хотя……тоже мне, драка. Слезами бы друг друга залили?

Арлинда с укором посмотрела на меня. А что я? Соплями драке не поможешь, а вот уверенные удары с обоих рук вполне.

Кора встала позади меня сложив на груди руки в ожидании моей кровавой расправы. Герман проскакав сначала по Коре, запрыгнул мне на шею, обернувшись как воротник.

— Кого-то убили? — надменно спросила я мадам-этикет.

— Нет, но собирались.

Внезапно. Я даже вздрогнула, но увидев еле заметную улыбку у Арлинды на лице, сразу расслабилась. А ты, синий чулок, не так проста.

— В чем причина конфликта, — обратилась я к Ольнее.

— Эти…….подстилки, — фу, как грубо, — пришли и начали расспрашивать у нас причины участия в отборе, а эта, — указала моя конкурсантка на высокую брюнетку в воздушном платье, — еще и посмела утверждать, что Его Величество, даже остановив выбор на ком-то из нас, гарем не распустит, а ее так точно, оставит подле себя. Мало того, что они посмели явиться к аристократкам, так они нам еще и указания давать будут? — высоко вскинула подбородок гордая дочь края утесов

Я прошлась между девушками, оценивая сказанное и вглядываясь во внешность этой фаворитки Ревенера, на которую задиралась Ольнея. Она правда очень хороша: молодая, фигуристая, с доходящими до бедер волосами и пронзительными темными глазами. Рядом с такими женщины часто начинают чувствовать себя не уверенно. Но не я, и не моя подруга. Опыт и придурь всегда победят молодость и энтузиазм.

— Во-первых, — властно начала я, — одна из Вас будущая жена императора, Вас в семье воспитывали с осознанием того, что Вы не будете единственной у супруга.

— А как же парность? — испуганно спросила девушка из стайки Ольнеи, Кларисса кажется.

— А Вы рискнете своей невинностью ради, — я подчеркнула, — возможной парности. Выйдя с отбора, Вы останетесь желанной партией для любого аристократа. А если будем устраивать такого рода проверки, останетесь ли все такой же желанной партией?

Гул поникших голосов подтвердил мою мысль.

Во-вторых, — я опять кинулась к главной защитнице конкурсанток, — кто Вас учил так неизящно выражаться? Вы же деса. Десы не распускают руки, слезы и вой, их сила — слово и порядочная порция сарказма.

Эвона как я завернула. После отбора в политики пойду.

— То-то Вы войдя сюда, свистнули, — съязвила де Гринберг.

Я подняла одну бровь, Кора позади меня вздохнула.

— Я десая и ведьма, деса де Гринберг, могу и свистнуть, могу и в ребра заклятием приложить.

Моя противница промолчала и опустила глаза.

— А Вы, девушки, — я обратилась к наложницам, — какое Вам дело до свадьбы императора? Это государственные дела, их и без Вас решат.

Никто не успел мне ответить, в зал вошел хлопая в ладоши Милир.

Ликуй! Пронырливый дознаватель! Первый день, а у меня уже драка. Вот надо тебе сейчас появиться? Я такую речь заготовила. Эти куриц……лебеди меня нормального ужина лишили, а я сейчас их сна лишу. Весь праздник отмщения мне обломал.

— Здравствуйте десы, — поклонился этот пытливый драконище барышням и Арлинде, — и десаи, — этот кивок он адресовал мне, Коре и обитательницам гарема, — если никто не возражает, умыкну от Вас дворцовую распорядительницу.

— Возражает, — крикнула я, — порядочные десаи наедине с драконами не остаются, — закончила капризным тоном.

А Герман, пристроившийся на моей шее тихонько бурчал:

— А если остаются, то драконятся.

Милир устало посмотрел на меня.

Да знаю я, какая я заноза. Скажи спасибо, избавила от участи моего супруга.

— Пойдем Лисси, — он взял меня под локоть, — тебе этот разговор нужен также, как и мне, — и кивнул статс-даме, — деса Арлинда, проводите девушек? Кора, рад был повидаться.

— Стойте, дес Ойлистрей — я выхватила руку, — во-первых, куда ведешь и зачем? А во-вторых будет после во-первых.

— Десая Риверс, — явно злился мой бывший жених, — нам необходимо обстоятельно проговорить детали первого испытания невест.

— Первое испытание?

— Вы слышали, да?

— Когда? Мы успеем подготовиться?

Шепотки раздавались из угла участниц отбора.

Я критически посмотрела на своих девочек (ну все, привет, я считаю их своими) и взглядом заставила всех заткнуться.

— Хорошо, дес дознаватель, — теперь я сама подавала руку, — Кора, — подозвала я подругу, как будто свою горничную, — забери Германа пожалуйста.

Тот не упирался, устал. Завтра с ним побеседуем.

И дала себя увести из женской части дворца. Но, для всех обитателей этого места, меня увел не дознаватель — а я сама позволила это сделать.

Мы достаточно долго шли по бесконечным коридорам с гобеленами и портретами. Я витала в своих мыслях, посматривая на старого знакомого, язык не поворачивался назвать его другом, хотя мне хотелось, а он сохранял невозмутимое выражение лица.

Первой не выдержала я, терпение никогда не было моей добродетельностью.