Ведьмина деревня
Шрифт:
— Что встала? — прозвучало над ухом. — Шевелись, у нас ещё вызовов много.
Алёна залезла в машину. Глянув в закрывающиеся двери на дорогу, она там уже никого не увидела.
Находясь в роддоме, Алёна полностью окунулась в заботу о новорождённой дочери. Она была такая крошечная, что было страшно брать на руки. И хотя врачи говорили, что девочка вполне доношена и здорова, но Алёна всё равно беспокоилась, вспоминая её трудное появление на свет.
Алёна хотела назвать дочку в честь Тимура и искала женское имя, созвучное имени пропавшего мужа. Но никак не могла придумать похожее, поэтому назвала Таней.
Через несколько дней за ними приехала свекровь.
— Поживёшь пока у нас, — сказала женщина, разглядывая внучку.
Алёна с удивлением посмотрела на родственницу. То ни за что не хотели её брать к себе, то зовут.
— Тяжело мне на сердце, что оставила я тебя одну, — сказала ей свекровь негромко, когда приехали домой. — Тимур все эти ночи снился, смотрел на меня укоризненно. А что я могу? Здесь всё его отцу принадлежит, как он скажет, так и живу, — продолжала она, не глядя на Алёну. — Думаешь, легко за такими мужчинами? Это Тимур здесь вырос, ваших традиций нахватался. А отец его, дедом воспитанный, совсем другой, — протянула она, качая головой. — Женщина для него — служанка: всё должна и ни на что не имеет права.
Она помолчала, а потом продолжила:
— Муж решил, что вы с Тимуром после свадьбы будете жить отдельно. Домик бабки вам отдал. И больше ничего не хотел слушать. Ему своих детей хватает, чтобы ещё ваших поднимать.
— А как же сейчас? — спросила Алёна.
— Уехал он на несколько месяцев. Давно хотел посетить родные места, дед ему много о них рассказывал, да всё откладывал. А как Тимур пропал, начал задумываться о краткости жизни. И решил, что хочет увидеть родную землю. Здесь он так и не стал своим. Нрав его взрывной не многие любят. Да и ему здешние обычаи не по сердцу.
— А почему вы не вернётесь на его родину? — уточнила Алёна.
— Да куда ехать, у нас здесь всё, — хозяйка обвела взглядом большой дом. — Съездит он, поймёт, что нас там никто не ждёт, может, спокойнее станет. А ты пока живи у меня. Потом дочка подрастёт, и сама справишься.
— Спасибо вам, — поблагодарила Алёна. — Ко мне мать родная так не относилась, как вы.
— Твоя мама… — начала женщина, но осеклась, пристально смотря на девушку.
— Что она? — затаив дыхание, спросила Алёна.
Но свекровь уже отошла и не стала продолжать свою мысль. Девушка пошла вслед за ней.
— Я так устала от недосказанности, — проговорила она, — вы ведь знаете что-то про бабку, в доме которой мы жили с Тимуром, про мою маму, про отца…
Последнее она добавила совсем тихо, так как в родном доме было запрещено говорить о нём, и мать сразу поднимала руку, если Алёна спрашивала про папу. Девочка привыкла глотать эти вопросы, порой чувствуя ком в горле.
— Некоторые истории лучше не знать, — ответила свекровь. — Начнёшь рассказывать, а она повторится.
— Так, может, и к лучшему, если повторится, — сказала Алёна.
— Нет, такое лучше не повторять, — качнула головой женщина.
Девушка умоляюще смотрела на неё.
— Все что-то знают, но мне не говорят, — безнадёжно произнесла она.
— Кто — все? — удивлённо спросила свекровь.
— Фельдшер что-то знает о женщинах, что помогли мне в ночь родов, но ничего не сказала.
Свекровь продолжала вопросительно смотреть на Алёну, и той пришлось рассказать, что когда ей было совсем плохо, а машина из больницы всё не ехала, то к ней пришли две женщины, которые помогли Танюше появиться на свет.
— Эта же женщина принесла мне лекарства в больницу, когда я болела после леса, — добавила Алёна.
— Браслет она же тебе дала? — спросила свекровь.
— Я не знаю, кто надел мне браслет, — ответила Алёна, потирая запястье.
— От судьбы не уйдёшь, — проговорила хозяйка дома, помолчав, — если тебе суждено всё узнать, всё равно узнаешь. А меня не спрашивай. Каждый, кто прикасается к этой тайне, страдает. А у меня дети, мне их растить надо.
Глава 7. Жизнь продолжается
Алёне хорошо жилось в доме пропавшего мужа. Пусть и грустила она о Тимуре, ждала хоть весточку от него: что найден, жив, обменян на других пленных. Но не было таких вестей, и вообще никаких не было.
А жизнь продолжалась. Дочка росла, радовала молодую мать первыми улыбками, движениями, спокойными ночами. Свекровь всё удивлялась, как после такого сложного рождения Танюша росла тихим и здоровым ребёнком.
— Заговорили её, — услышала как-то Алёна бормотание свекрови. — Сильны они…
— Что вы сказали? — спросила молодая мать, уставшая от бесконечных тайн и недосказанности.
Но свекровь не ответила, лишь быстро отошла от малышки. А так радостно улыбалась миру, показывала свой беззубый рот, махала крошечными ручками и смешно угукала в ответ на улыбку Алёны.
— Какая ты у меня сладенькая, — поглаживая малёнькие ножки, проговорила девушка. — Вот бы папа твой увидел, какая ты растёшь! Как закружил бы он тебя на руках… Да только где он и когда вернётся, — добавила Алёна, грустно вздохнув.
Танюша, будто поняв, что мама печалится, посмотрела на неё своими ясными глазами, не забыв засунуть палец в рот.
Так и жила Алёна с матерью Тимура: они вместе работали по дому и в огороде, детей растили.
Удивлялась Алёна, как можно жить и не ругаться. Не так было в её родном доме, где все ходили недовольные друг другом и старались уколоть, унизить, попрекнуть совершенной ошибкой и ещё долго корить за неё.
Мать Тимура сразу оговорила правила в её доме, и Алёна старалась им следовать. Не всё ей нравилось, но это было лучше, чем жить одной.
Только один раз девушка сходила в дом, где они жили с Тимуром. И уже на подходе стали накатывать на неё тоска и страх. Тоска по мужу — ведь всё в доме напоминало об их совместной жизни.
«Как я могла здесь жить без него?» — удивлялась Алёна, пакуя свои вещи, чтобы перевезти их в дом свекрови.
Но если тоска была понятна, то страх был необъясним. За окном светило солнышко, в доме было тихо, но чувствовала Алёна, будто наблюдают за ней. Она даже оглядывалась, чувствуя кого-то за спиной. А повернувшись, никого не замечала.