Чтение онлайн

Алёна оглянулась, она решила, что он хочет проводить её домой. Но мужчина уже уверенно вёл её к тому месту, где она его впервые заметила. Преодолев порядка ста метров по заросшему лесу, они вышли на вполне утоптанную тропинку, которая шла параллельно той, по которой до этого двигалась Алёна. Девушка с удивлением посмотрела под ноги: идти стало гораздо удобнее.

— Мы специально не пользуемся той дорогой, по которой ты пришла, — объяснил мужчина, заметя удивление девушки, — на неё слишком заметный поворот с основной дороги, а нам не нравится, когда приходят чужие. Вот мы и сделали для себя дорогу в стороне от основной, по ней и ходим. Но теперь всё меньше и меньше. Дурное время настаёт, не хочется даже показываться, — покачал головой мужчина.

— А как же вы на большую дорогу выходите? Я не видела больше поворотов в вашу сторону, — спросила Алёна.

— Там есть незаметная тропка в лесу, что выводит к нужному месту, — ответил собеседник.

Они шли рядом, Алёна смотрела по сторонам, стараясь запомнить, где идёт, чтобы суметь вернутся. Но с её «умением» ориентироваться в лесу это было почти бесполезно.

— Я к вам ненадолго, — проговорила она, желая пояснить ситуацию, — мне… мне помощь нужна.

Девушка смутилась от своих слов, так странно звучали они, обращённые к едва знакомому человеку посреди леса. Лес, кстати, начинал меняться: заросли кустарника становились реже, болота отступали, впереди показался просвет между деревьями.

— Я знаю, давно за тобой смотрю, — ответил пожилой мужчина, — всё думаю, когда ты придёшь.

— А почему вы сами не пришли? — спросила Алёна и осеклась, вспомнив, что Танюша говорила, что видела «дедушку».

Значит, приходил он, только не общался.

— Не мог я, — тихо проговорил собеседник, — у нас тоже всё строго. Живём мы, сама знаешь, уединённо и замкнуто; чтобы порядок поддерживать, нужны чёткие правила. Если кто их нарушает — тот нашу деревню должен покинуть. А я в своё время много нарушил, да и ты сейчас тоже натворила бед… Тебе ведь помогали наши женщины, а потом перестали.

Алёна внимательно слушала всё, что говорил отец. Внутри себя она его сразу признала, только показать пока не решалась.

— Что я нарушила? — спросила она.

— Многое, девочка, ах, многое, — покачал головой мужчина. — Меня, кстати, Степаном зовут. А то я ведь и не представился.

— Знаю, — ответила Алёна, — у меня ведь отчество — Степановна.

— А ведь и точно, я что-то не подумал, — улыбнулся мужчина.

Он неожиданно остановился и повернулся к девушке, посмотрел на неё. Глубоко вздохнул, хотел что-то сказать, да замолчал. Потом опять. Затем отвернулся и махнул рукой. Алёна вопросительно смотрела на него.

— Не знаю я, с чего начать, — сказал он. — Столько лет не виделись, не говорили, а тут сразу всё не расскажешь…

— А вы попробуйте, — попросила Алёна, — скажите, откуда вы знаете мою маму? Она тоже из лесной деревни.

— Как далеко ты взяла, — ответил мужчина, — с твоей мамой давняя история, уже временем поросла, да не забыта мной. — Он помолчал. — Не, не из наших она: из ваших будет.

— А как же вы встретились? — спросила девушка.

— Не об этом сейчас говорить надо, — был ответ.

— А о чём?

— О тебе! — Степан аккуратно положил руку на плечо Алёне, она почувствовала тепло и заботу, которых давно не ощущала.

Отец пристально смотрел на неё и собирался с духом, чтобы что-то рассказать.

— Ты вот думаешь, что сейчас придёшь к нам, и всё сразу будет хорошо? — спросил он.

Алёна кивнула, она ведь так и предполагала. Ведь каждый раз, когда в её жизни появлялись женщины из лесной деревни, жизнь налаживалась.

— Нет, так не будет, — будто прочитав её мысли, ответил мужчина. — Тебе помогали, потому что мы своих не бросаем, да и была ты без вины пострадавшая от наших с твоей мамой раздоров. Когда Тимур пропал, мы хотели тебя к себе забрать, но ты то у свекрови в доме, то в церковь пошла. А там браслет, что оберегал тебя, срезала, да не просто, а с молитвами у священника, — мужчина сплюнул на землю, — наши такого не любят, мы свои традиции чтим и кого угодно под свою защиту не берём. А ты этим поступком сама от нас отказалась. Ведь когда ты в лесу пять лет назад потерялась, это я тебе браслет надел, хотя против многие были, говорили, не готова ты. А я хотел поскорее тебя под своё крыло поставить. Да не берегла ты его. А потом чернокнижием занялась — это совсем против наших правил.

— Да как же — разве не вы мне книжки по травам приносили? — спросила Алёна.

— По травам — я принёс, это моя матушка для тебя передала перед смертью, а тёмную книгу ты сама нашла и из-за неё страдаешь. А если бы браслет не сняла — не дал он тебе такое совершить. Это ж надо придумать — к покойникам за помощью обратиться! — воскликнул Степан. — Или думаешь, ритуал на кладбище — это всё шуточки?

Алёна испуганно молчала.

— У нас чернокнижие не прощается. Бабку Тимура не просто так изгнали — а как раз за эти делишки, а ты у неё силу взяла и по её стопам пошла.

— Как изгнали? Откуда? — не поняла Алёна. — А силу она мне сама передала, я даже не знала! — добавила она, еле собираясь с мыслями.

— Из нашей деревни её изгнали, когда узнали, чем занимается. Мы ведь только травки да коренья изучаем, заговоры простые на защиту делаем, природу уважаем, а тёмная магия — это не наше. А бабка Тимура с молодости ею увлекалась, а как начала совсем дурные вещи делать, так её погнали. Так она в вашей деревне осела. Головы людям запудрила, ей и разрешили остаться. А потом привыкли, но всё равно не любили. Дочку родила неизвестно от кого и всё внучек дожидалась, чтобы силу свою передать, да вместо них — тебя ею наделила, — качая головой, сказал Степан. — Вот после этого я и настоял, чтобы браслет тебе надели, он оберёжный, от сил тёмных защищает, на нём наши заговоры. А ты как от него избавилась, так под старухино влияние попала. А потом ещё и в церковь пошла — не твой это путь, неужели сразу не поняла?

Алёна покачала головой.

— Я утешение искала, виноватой себя чувствовала, — оправдывалась она.

— После всего этого наши от тебя окончательно отвернулись, точнее, приняли твой выбор: хочешь в церковь ходить — ходи. Хочешь тёмной магией заниматься — тоже твоё право, но на нашу помощь — не рассчитывай, так женщины решили.

После своей речи мужчина грустно посмотрел на дочь.

— Я ничего не понимала, — ответила Алёна, — сны мне какие-то снились, муж пропал, дочка без отца растёт. А женщины из леса неожиданно появляются и исчезают, ничего не объясняют. Я, может, и не стала бы от браслета избавляться, если бы понимала, что он даёт, если бы поговорил со мной кто-то, объяснил…

— Так сама бы пришла, не маленькая уже, дорогу знаешь, дошла же однажды, — ответил Степан. — Я всегда знал, что ты вырастешь, и ноги тебя сами к нам приведут. Жаль, что тебе в тот раз, пять лет назад, плохо стало. У нас защитный барьер поставлен, чтобы чужие не ходили. Но свои легко проходят. Мы сразу чувствуем, когда к нам кто-то приближается, вот и сейчас я тебе навстречу вышел, и тогда тоже. Но в тебе уже сила бабкина жила, на неё наш барьер среагировал и затуманил тебя, чтобы дальше не шла. Всё у тебя перед глазами закружилось, завертелось…

Алёна вспомнила, что так и было. Будто открывает она глаза, а перед ними туман. Смотрит перед собой, а рассмотреть ничего не может.

— Но я тебя нашёл, в нашу деревню принёс, а женщины сказали, что сила бабкина в тебе уже растекается, не примут они тебя. Тогда я тебе сам браслет на руку повязал, его ещё моя матушка плела и для тебя заговаривала. Он бабкину темноту должен был сдерживать, а я потом книжечки по травкам тебе приносил, они добрыми помыслами пропитаны. Работала бы ты по ним, научилась тьму в себе контролировать и смогла бы до нас дойти. Барьер бы тебя больше не задержал. Ведь сила сама по себе не плохая, и не хорошая. Всё зависит от того, как её использовать. А ты тогда зла была, на всех деревенских обижена, в каждой девушке — соперницу твоему счастью с Тимуром видела: вот и повернула сила в тебе в бабкину сторону.