Чтение онлайн

– А чего не поехали-то? – Спросила бабулька.

– Так там болото. – Пожал плечами Егор.

– Ну вот, я и говорю до выезда километров десять. – Бабулька поглядела на подошедших людей и спросила.

– Значит мы всё-таки сбились с дороги. – Покачал головой Егор. – А в деревне кто-нибудь есть кто может отвезти нас в город? Нам человека в больницу нужно доставить.

– Весь транспорт – это машинка внучка, он забыл, да тачка садовая. Ну у неё, заразы, колесо отвалилось. – Вздохнула старуха. – А что случилось с болезной? – Она кивнула на Фаю.

– Да зацепилась где-то рукой. Поранилась, потом всё распухло и температура у неё. – Проговорил Егор.

– А! – Старуха молча покивала, развернулась и пошла к своему двору.

– Простите, а может быть у вас телефон есть? – Крикнул Егор.

Старуха лишь помотала головой и, открыв скрипучую калитку, зашла за забор.

– Может у вас остановиться можно где-то? – Неуверенно проговорил Егор. – А то сейчас ливень будет.

– Заходите! – Старуха пожала плечами. – Я как раз хлеб напекла, окушков навялила, картошка с утра в чугунке томится. Самогон свежий сняла вчера. – Буднично произнесла она.

Егор нерешительно постоял на дороге и, открыв калитку, пошёл за женщиной.

– А в деревне ещё кто-то живёт?

– Наташка-синяшка, дед Тарас да Лада. – Она пожала плечами. – Только Наташка пьяная валяется, дед на рыбалке, а Лада в этом, – старуха остановилась, нахмурилась и поскребла пальцем с коротким обрезанным ногтем лоб, – а, вспомнила, в астрале она.

– Где? – Не понял Егор.

– Между мирами шаболдается. – Ответила старуха. – ну что, за жизнь поговорим или в дом пойдём? – Скривила она лицо. – Ты позырь какой дождь идёт!

Со стороны леса и правда шумно полосой быстро двигался ливень, люди только успели заскочить в душно натопленную избу, как потоки воды обрушились на двор, забарабанили по чугункам, висевшим на палках, по старой рассохшейся столешнице, где стояли перевёрнутые банки и железный таз, намочили дремлющего кота и загнали внутрь будки валяющуюся у стога сена собаку.

– Кидайте вещи в сенях, – деловито произнесла женщина, – и обувку скидывайте, у меня чисто.

– Добрый день, – проговорил профессор, – а уютно у вас. Спасибо, что пустили. Меня Николай Васильевич зовут.

– Коля, не путался бы ты под ногами. – Покосилась на него старуха. – Иди-ка вон сядь, – она кивнула на стоящее у окна шикарное кресло с высокой красной спинкой, – да книжки почитай, вид у тебя умный.

На полке рядом с креслом и правда лежали увесистые тома каких-то старых книг. Глаза профессора загорелись и второй раз просить учёного мужа уже было не нужно. Высовывая кончик языка Николай Васильевич переложил томики на широкий подоконник и окунулся в содержимое пожелтевших от времени страниц.

– Что помочь? – Уставшим голосом спросила Насто.

– На стол помоги накрыть. Иди на кухню, разберёшься. – Искоса поглядела на неё старуха. – Только в печь не лезь, обожжёшься. Ох, и вонь от вас ото всех идёт. А ещё говорят, что чистота удел цивилизации. – Покачала головой старуха. – Мужики, сейчас дождь чуть успокоится, надо баньку истопить! Я покажу откуда воды наносить и где дрова взять. Напаритесь, потом поедим нормально, а сейчас чаю горячего попейте.

Люди разбрелись по скудно обставленной избе, где роскошным изваяние рдело кресло, занятое профессором. Старуха вместе с Насто принесла с кухни большой дымящийся чайник, налила в щербатые кружки крепкой заварки и расставив на столе плошки с печеньем и сушками кивнула со словами:

– Ну погрейтесь, а я пойду, кровать болезной приготовлю. А то прям лица на девке нет.

– Да мы вроде не замерзли. – Пожал плечами Никита.

– Тогда просто воды похлебай, – отрезала бабка, – тебе силы нужны. Дров-то много наносить нужно.

Унылый дождь затянул всё видимое пространство, бился в окна, запотевшие от плескавшегося внутри тепла, царапал крышу и заканчиваться не собирался. Бабка вышла на крыльцо, приладила ко лбу руку и посмотрев вдаль крякнула:

– Не, ссать теперь долго будет. Надо баню топить, а то дотемна не сдюжим.

Подгоняемые сердитыми бабкиными криками мужчины вышли из тёплого дома наружу, Кеша тихо цедил сквозь сомкнутые зубы ругательства, Егор молча ходил желваками и носил воду, а Никита помогал старухе собирать хлещущее на ветру мокрое бельё.

– А зачем его собирать? – Зло спросил он в очередной раз, получив по лицу концом мокрой тряпки.

– Так намокнет! – Как на дурака посмотрела на него старуха.

– А так оно чё, сухое? – Ляпнул Никита и вдруг замер.

До его слуха донёсся тот самый стон, который преследовал последние два дня. Но сейчас это было так явно, так близко, что мужчина даже испугался.

– Ну чё встал-то? – Старуха вручила ему тяжеленный таз. – Иди в дом, там на приступке выжму.

Никита на негнущихся ногах пошёл к дому и вдруг услышал за спиной тихий и ясный голос.

– Это Халти тебя зовёт!

Никита задохнулся порывом ветра, резко обернулся и упёрся в строгий взгляд молодых глаз старухи.

– Что вы сказали? – Проговорил он.

– Я говорю, тырлыкалки свои быстрее переставляй, а то я уже до исподнего промокла! – Старуха покачала головой и, обойдя Никиту, стала подниматься по лестнице.

По небу прокатился рокот грома, день перечеркнул грозовой сумрак, молния воткнулась в колышущееся мокрым бурьяном поле и Никите почему-то стало жутко. Он явно увидел, как по полю, окружённые дождём, к дому плывут какие-то тени.

Уже второй час дождь нещадно хлестал по крыше дома, бился в окна, стараясь попасть внутрь, бесновался вместе с ветром во дворе. Пока ещё не сгустилась тьма и можно было хоть что-то разглядеть в этом погодном апокалипсисе, хозяйка дома предложила пойти в баню.

– Иначе потом заволокёт всё и будете свечи жечь.

– Да какие свечи. – Махнул рукой Егор. – Там скоро деревья с корнем начнёт вырывать.

– Не, у нас часто такое.

– А вы не сказали, как вас зовут. – Вдруг проговорил Николай Васильевич, который до этого времени лишь изредка вскрикивал короткие фразы по типу «интересненькое» и «полюбопытствуем».

– Бабушка Тейда. – Отозвалась старуха и сняла с плиты кастрюля с кипящей водой. Пожилая женщина подошла к шкафу, открыла скрипучую дверцу и, вытянув несколько скрученных на манер кулька пакетов, задумалась. – А обо что она, говорите, зацепилась?