Чтение онлайн

Мутные серые глаза без выражения смотрели на неё, ни одна черточка, ни одна морщинка не дрогнула на осунувшемся лице. И всё же Гана поняла, кто перед ней, попыталась что-то сказать, попыталась разомкнуть непослушные губы.

— Христя не та… она зло…

— Я знаю! Знаю!

Яся собралась было рассказать бабке про Игната и Катьку, но чутьё древяницы заставило её умолкнуть.

Запах! Едва ощутимый, особенный! Так пахла высушенная кора бузины, которую любили жевать её лесные сестрицы. Одним быстрым движением, Яся задрала рукав Ганиного платья… Так и есть! Тонкая узкая полоска настолько сильно врезалась в бабкино запястье, что кожа вокруг набрякла и посинела.

Яся попробовала сковырнуть кору, но только оцарапала бабку. Тогда она, почти совсем как Ванечка, склонилась над рукой и рванула перевязку зубами.

Яся проглотила её мгновенно, почти не прожевав.

Потом был резкий вкус на языке, и отчаяние от того, что она снова поддалась своей нечеловеческой половине, и бабкина рука, мягко поглаживающая её по голове.

— Ну, будет. Будет. — устало и ласково приговаривала Гана. — Не кручинься. Ты всё правильно сделала, дзяўчынка*.

— Я не могу сопротивляться её воле! И укус не помог…

— Тебя не стрыгой ли цапнул? Тот-то, я смотрю, ты другая.

— Другая?

— Ну да. Не обращённая до конца.

— И что с того? Всё-равно останусь чучелом…

— Ну, это мы еще поглядим… — Гана с трудом поднялась и распрямилась. — Ох. Затекло всё. Долго же я просидела колодой.

— Вас заколдовала Христина.

— Она. А бузина была как закреп. Себя виню, дзяўчынка. Ведь я верила ей, уважала! Проглядела ведьму под носом. Игнаша к ней привела.

— Она хочет за него замуж! Притворилась Катькой, моей подругой… они обнимались… — из-за переживаний у Яси не получилось связного рассказа, но Гана и без того всё поняла.

— То-то она к нему льнула! То-то ластилась!

— Ещё как льнула… — голос Яси дрогнул.

— Люб он тебе? — Гана взглянула проницательно. — Игнаш?

— Люб, — притворяться не имело смысла. — С самой первой минуты, с самого первого мгновенья люб!

— То хорошо! То славно! В этой любви твоя сила! Запомни это, дзяўчынка. Не растеряй её!

— Да какая там сила, — хотела возразить Яся, но Гана вздрогнула и обернулась на дверь.

— Уходить нам нужно. Быстрее. Я не смогу ей противостоять.

— Но Игнат? И Катька… Мы не можем их бросить!

— Мы их вызволим, дзяўчынка. Я тебе обещаю. — бабка взялась за сердце и покачнулась. — Нехорошо мне здесь. Давит.

И Яся сразу заторопилась, зашептала:

— Я через чулан прошла. Нам нужно туда.

Она подобрала с пола курточку и скомканное платье, и, не заметив удивлённого взгляда Ганы, на цыпочках прокралась к выходу. И только убедившись, что опасности нет, помахала ей, подзывая.

Вдвоём они миновали коридорчик, затем проскользнули в чулан — Яся решила провести бабку знакомым путём. Крючок на двери немного заело, у Яси никак не получалось с ним справится — железо липло к рукам, обжигая ладони. И тут ей помогла Гана — просто взялась и легко откинула одним пальцем.

Снаружи сеялся мелкий дождь, из глубины леса доносились странные звуки — то ли смех, то ли всхлипы, а может быть и то и другое.

— Водяницы играют. И твои… древяницы… — баба Гана быстро перевязала платок. — Нельзя тебе долго в лесу оставаться, заметят — враз уведут, я не удержу.

— Куда же мы пойдём?

— Ко мне, больше некуда. Только не пойдём — полетим.

— Древяницы не могут летать, а люди тем более…

— Значит, ты будешь первой.

Гана быстро пошла в сторону темнеющих деревьев, и Яся побежала за ней.

— Дзеўка! — сзади налетел невидимый прындик. — И баба Гана с тобой! Я приснул чутку, а тут вы!

— А, праменчык, отведи нас к берёзе. Только старая нужна, и обязательно с сувелем.

— Есть такая! И ветки крепкие. — отрапортовал прындик, появившись прямо перед ними растрёпанным комком. В одной лапке он сжимал брыль, шапку-невидимку вострухи, в другой — драгоценный свой молоточек.

— Зачем нам берёза? — Ясе было страшновато идти в лес. Она хорошо помнила свою реакцию на зов древяниц и боялась, что это может повториться.

— Как придём, так поймешь. А пока лучше за поклажей следи. Смотри, не потеряй!

— Это платье… — начала было Яся, да Гана шикнула на неё, велела помолчать.

— Подумать мне надо, прикинуть, что дальше… не мешайся пока, после поговорим.

Бабкин тон неприятно царапнул Ясю, и она чуть сбавила шаг, раздумывая не повернуть ли назад.

От деревьев тянуло холодком, дождь уютно шуршал по листьям, и где-то вдалеке снова прозвучал смех и голоса лесных. Ясе даже показалось, что она расслышала слабую трель, как будто кто-то подул в самодельную дудочку.

— К нам! — из-за ствола выглянула почти точная её копия, мигнула круглым совиным оком. — К нам, сестра! Будем играть!

— Играть! Играть! Играть! — заманчивым эхом разнеслось по лесу. — Оставайся! Оставайся! Оставайся!

Яся и не заметила, как поддалась на зов и шагнула в сторону прячущейся древяницы. Её остановили молоточек прындика, и резкий окрик бабы Ганы.

— Очнись, дурная! — верещал нечистик, лупцуя Ясю по шишковатому лбу. Удары молоточка не нанесли ей никакого вреда, зато смогли отвлечь от настойчивого зова лесной твари.

— Держи вот! — бабка сгребла с земли мох, сунула Ясе в руку два влажных кусочка. — Уши заткни, чтоб не блазнилось.

Это действительно помогло, мховые беруши полностью поглотили звуки, Ясе даже показалось, что она оглохла.

Совсем не к месту ей вспомнились объятия на крыльце, жаркий шёпот влюблённых, и сердце сжалось от зависти и тоски. Яся понимала, прекрасно понимала, что никогда не сможет занять Катькино место. Если всё закончится хорошо… когда всё закончится хорошо… Игнат всё равно не заинтересуется ей, ведь настоящая Катька будет рядом.

Погрузившись в эти невесёлые мысли, Яся пропустила момент, когда прындик вывел их к нужному месту.

Старая берёза росла особняком, и Яся сначала почувствовала её силу, и только потом увидела само дерево. Избавившись от ненужного теперь мха, она рассматривала дерево, пытаясь отыскать хоть какую-то его особенность.

Берёза почти сбросила листья, и высоко от земли хорошо просматривался уродливый горб нароста на стволе.

— Сувель. Древесная кость. — удовлетворенно кивнула Гана и, постучав по стволу, приникла к нему да зашептала.