Чтение онлайн

Вьюрк вертелся тут же, деловито обнюхивая мокрую обувь незнакомки, и даже попытался засунуть голову внутрь одного из сапожков.

– Хотя вообще-то мне и так за сотню, – продолжила Сагитта, не дождавшись ответа. – И день рождения через месяц. Сто пятьдесят один год стукнет, если быть точной… Но вернемся к тебе – что ты тут делаешь?

– Ты… – северянин вытаращился на ведьмочку. – Ты… ты же выглядишь на четырнадцать! Тебе не может быть сто пятьдесят лет!

Вьюрк согласно пискнул и вскарабкался на плечо хозяину. Секунду Сагитта смотрела на обоих друзей, а потом вдруг беззвучно ахнула, как будто ее внезапно что-то осенило…

Корди хотел было спросить, чему она так удивилась, но тут ему стало не по себе: мальчик заметил, что ведьма пристально всматривается в него и зрачки у нее как будто изменили форму – сделались вертикальными и узкими, точно у дикой кошки…

Но Сагитта уже отвела взгляд.

– На четырнадцать, говоришь? Ну да… – она подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, глядя на огонь. – Скажем так, ведьмы знают рецепт одного эликсира. Если его выпить, ты начинаешь расти или стареть гораздо медленнее, чем обычные люди. Так что для нас день – как для вас пара часов. А час, если ты не в курсе, – это одна двадцать четвертая часть суток…

В другое время Корди подумал бы, что девчонка над ним подшучивает. Но после того, как он видел ее странные глаза…

– Но послушай, я тебе про себя уже кое-что рассказала – теперь твоя очередь! – заявила ведьмочка. – Мне действительно интересно, что ваннах делает на Ведьмином Болоте!

И Корди, немного смущаясь, рассказал ей, как они с Вьюрком сначала шли по берегу речки, а потом наткнулись на эти проклятые ягоды…

– Вот оно что, – Сагитта понимающе кивнула. – Да, с заманикой шутки плохи. Удивительно, как ты вообще сумел сбросить ее чары. Иные, бывает, и по пояс в трясину уходят, а им всё мерещится, что они ягоду собирают… – и она вновь пристально вгляделась в ваннаха – словно в самую душу заглядывала.

У Корди даже холодок по спине пробежал. Но он решил не подавать виду и спросил:

– А почему я дорогу назад не смог найти? Все объеденные кусты как сквозь землю провалились…

– Вот именно, сквозь землю, – ведьма скорбно усмехнулась. – Заманика – растение коварное, оно может не только выпускать свои кустики где угодно, но и прятать их обратно… А вообще, это очень хорошо, что ты так вовремя ей подвернулся.

– Почему? – не понял Корди.

– Потому что в противном случае я была бы сейчас там, откуда не возвращаются, – и ведьма вновь пронзила его нечеловеческим взглядом.

Паренек поежился: и чего она всё время буравит его своими кошачьими зенками! Это уже начинало раздражать…

– А ты-то сама с какого перепугу в трясину полезла, раз ты всё тут знаешь? – бросил он язвительно.

Сагитта вздохнула.

– Бывают обстоятельства, которые не всегда можно вот так сразу объяснить…

– А ты попробуй.

Она помолчала, устремив взгляд в костер.

– Начнем с того, что эта часть болота называется Мрачной Топью, – наконец проговорила ведьма. – Здесь много чего странного происходит. Бывает, шагаешь по надежной вроде бы тропе, и вдруг всякая опора под ногами исчезает – и вот ты уже посреди топи. Там, где только что была твердь, возникла трясина. У нас говорят, что это Болотный Дух ворочается с боку на бок, перегоняет почву с место на место…

– Так чего же мы тут сидим? – встрепенулся Корди. – Нужно сматываться отсюда подобру-поздорову!

– А ты думаешь, идти по Мрачной Топи безопаснее? – Сагитта покачала головой. – Смею тебя уверить, сейчас мы меньше всего рискуем, потому что, как правило, два раза подряд в одном и том же месте перемещений почвы не происходит. А вот когда станем отсюда выбираться – тут уж гляди в оба. Правда, теперь нас двое, так что будет не так опасно.

– Трое, – хмуро буркнул Корди.

Вьюрк коротко пискнул в знак согласия. Он уже опять покинул плечо хозяина и теперь облюбовал себе место на котомке.

– А чего ради ты вообще забрела в эту Мрачную Топь? Что ты тут забыла?

Ведьма усмехнулась.

– А что сын вождя ваннахов забыл на южном берегу залива? Чего ему дома не сиделось?

Корди помрачнел.

– Я сбежал.

Сагитта кинула на него быстрый взгляд.

– От кого?

Мальчик вздохнул.

Рассказать ей или лучше не стоит? По правде говоря, ему и самому давно уже хотелось излить кому-нибудь душу. И он решил: расскажу.

Начал с того, как пять лет назад его отец привез из морского похода необычного раба. Это был старик Заннус…

Ведьма слушала внимательно и не перебивала, лишь изредка легонько покачивала головой.

– Отец хотел сделать из меня свирепого и беспощадного воина, такого же, как мой старший брат Снорри. А Заннус учил меня совсем другому…

Сагитта подивилась тому, что Корди, оказывается, умеет читать и писать по-саккадски – именно на этом языке были написаны большинство книг Заннуса, который и сам был родом из далекой южной Саккадии.

– Это еще что, – сказал сын вождя, прямо-таки польщенный. – Я даже придумал письмо для своего родного языка. Ты ведь знаешь, что у нас, у ваннахов, отродясь никакой письменности не было. Мы только рисунками привыкли пользоваться. А я мечтал обучить всех соплеменников настоящей грамоте, чтобы у нашего народа появились свои собственные книги, были бы свои ученые и мудрецы… Только оказалось, что это никому не нужно…

– Понимаю, – сочувственно кивнула Сагитта. – Зная нрав твоих сородичей, не удивлюсь, что ты не нашел единомышленников.

– Ну, вообще-то есть еще человек, который интересовался нашими с учителем занятиями. Это Йоесс, одна из хускарлов – личной дружины отца. Ей тоже нравилось слушать рассказы Заннуса о дальних странах. И она единственная, кто более-менее серьезно относился к моей затее создать у ваннахов письменность. Остальные только смеялись…

А отец вообще никогда не одобрял моих увлечений и интересов – он постоянно твердил, что я занимаюсь ерундой. И всё надеялся, что со временем у меня «выветрится дурь из головы» и я стану таким, каким и положено быть «каждому уважающему себя юноше-ваннаху». Но мне куда сильнее хотелось стать таким, как учитель Заннус.

И отца это раздражало всё больше и больше. Чем дальше, тем хуже стал он относиться к моему учителю, но всё-таки терпел его, потому что Заннус был незаменимым врачевателем и приносил нашему народу немало пользы, а моему отцу – немало богатства…

Корди помолчал, потом через силу продолжил:

– И вот несколько дней назад у нас в селении стали готовиться к празднику Осенней Охоты. Слыхала о таком?

Сагитта кивнула.

– Это когда оленей в жертву приносят?

– Ну да. Я никогда не любил этого кровавого обряда, но не присутствовать на нем нельзя. В общем, привязали трех оленей к жертвенным столбам на главной площади, а в полдень началась церемония. Обычно оленей приносит в жертву шаман, а ему помогает кто-нибудь из воинов. Но в этот раз отец решил, что пора мне, как он выразился, «становиться мужчиной». Думаю, он просто браги перепил… Короче говоря, берет он в руки нож, а мне велит держать жертвенную чашу. Перерезает горло первому оленю, а я стою с чашей, и в нее кровь горячая хлещет. Второго оленя убивает мой брат, и я опять держу чашу, а сам всё время в землю гляжу, чтобы страшной картины не видеть. А самого уже мутит.

Но вот подходит очередь третьего оленя. Отец забирает у меня чашу и отдает ее Снорри, а мне вручает жертвенный нож.

Я отступаю в ужасе, головой мотаю. Но отец и слышать ничего не хочет: совсем от запаха крови опьянел. И приказывает, чтоб я немедленно продолжал обряд, а иначе…

У меня в глазах помутилось. Нож на землю швырнул, кричу: не стану этого делать!

Отец рассвирепел, схватил меня за шиворот, в воздух поднял, стал трясти, кричать что-то. Я испугался, что он меня со всей силы о землю шмякнет…