Чтение онлайн

Девчонка спрыгнула с кровати, махнула мне рукой и выскочила за дверь.

— А как пройдешь-то? Здесь же Екатерина, она, наверное, режим нарушать не позволит, — крикнула ей вслед.

Лиза заглянула, подмигнула и прошептала:

— Так она в преподавательском доме живет, этажом выше. Пока. — И подружка опять скрылась за дверью.

А через пять минут мне принесли совсем не столовский, а очень даже шикарный обед. И вот интересно: это медичкина инициатива или Роман озаботился?

Ужин я съела с удовольствием, а вот Екатерину демонстративно игнорировала. Нечего в меня иголками тыкать, устроила дартс. Еще бы мишень у меня на шортах нарисовала!

Потом было несколько часов скукотищи, я жала на кнопку переключения каналов на пульте от телика и строила коварные планы мести всем вместе, и Ромочке в частности. Хорошо же он решил проблему с источником — запер меня, и все дела. А как же я? Меня вообще не спросили, что я обо всем этом думаю! Захотелось побуянить, разгромить эту ненавистную палату и показать им, что меня не стоит обижать. Но буйство не получалось, не считая обиды и скуки, я была спокойна как удав. Так вот что они мне капали! Меня накачали успокоительным. Вот же… слов просто не хватало, приличных.

Вечером Екатерина принесла замечательный ужин. Я опять все съела и даже спасибо не сказала. Было действительно очень обидно. Потом медичка заглянула, пожелала доброй ночи и, не дождавшись ответа, ушла, оставив на столе ноутбук. Ишь какая добрая, расщедрилась.

Но ноут я конечно же сграбастала, нашла кабель и, подключившись к интернету, пропала на несколько часов в соцсетях. Подружкам навешала лапши, что укатила учиться за бугор к родственникам отца и у меня все отлично. Знали бы они, где я сейчас.

Меня уже начало клонить в сон, а Лизка так и не пришла. Наверное, не смогла улизнуть от родителя. Захлопнула ноут и улеглась спать. Уже начала проваливаться в сон, когда услышала какой-то шорох у окна. Подняла голову и узрела, как ручка сама собой поворачивается, окно открывается, и в палату вваливается Лекс.

— Привет, — помахал он мне рукой, усаживаясь на подоконнике. — Слышал, ты ногу сломала. Вот, решил проведать.

Вслед за Сашкой в окно вплыл огромный букет белых лилий, пролевитировал до кровати и свалился прямо мне в руки.

— Откуда? — только и смогла произнести, зарываясь носом в любимые цветы.

— Чего не сделаешь для красивой девушки, — пафосно изрек Александр, натолкнулся на мой скептический взгляд и с ходу признался: — В хозблоке сегодня за драку отрабатывал, а у них там в цветнике полно всего, не убудет.

— Я же ведьма, а ты ведьм не любишь, — прищурилась, но букет из рук выпускать не хотелось. Обожаю лилии.

— Ничего, никто не идеален. Я вот, например, храплю, — засмеялся парень и внаглую перекочевал с подоконника на кровать.

Скинул кроссовки и уселся, скрестив ноги, как йог недобитый!

— Ну ты и наглый, — протянула, подтягивая свои, а то еще отдавит.

— Тем и кормимся, — просиял улыбкой Леке. — Ну, рассказывай, чего с тобой приключилось.

— С чего это? Ты что, психоаналитиком заделался? — не видела смысла откровенничать с наглым кинетиком. — И вообще, уже первый час ночи, а у меня режим. Так что… — развела руками, — спасибо за цветочки. Завтра тортик приноси.

И, демонстративно отвернувшись к стене, начала устраиваться поудобнее.

— С каких это пор у тебя режим? Сам позапрошлой ночью видел, как по территории шаталась, — возмутился глазастый Сашка.

Видел он, видите ли! И чего ему не спалось?

— И ничего я не шаталась, шабаш у меня был. А режим дело такое: сегодня нет — а завтра есть. Я же болею, вот и соблюдаю больничный режим, — пробурчала в подушку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не отключиться прямо сейчас. Накачали, гады, какой-то дрянью.

— Вот уж не знал, что у нас в преподской шабаши проводят… на пару с директором, — хохотнул парень.

Я резко развернулась, от чего Лекс подпрыгнул на пружинной кровати, и, недружелюбно глядя, напрямую спросила:

— Чего ты хочешь?

Парень немного помолчал, склонив голову набок и рассматривая меня. Потом растянул губы в загадочной полуулыбке и прошептал:

— Тебя.

— Чей-то? — выдала я реплику одного из мастодонтов отечественного кинематографа, подтягивая ноги к груди и вообще группируясь, чтобы оказаться как можно дальше от претендента на меня любимую.

— Тебя это удивляет? — усмехнулся Алекс. — Ты очень привлекательна и еще не испорчена ведьминским воспитанием. А неиспорченная ведьмочка это так… аппетитно. — И этот озабоченный плавно перетек из положения сидя в нависающую надо мной позицию.

Мамочки, куда я попала? Бабуля-а-а, забери меня отсюда, пока прабабушкой не сделали, моим мнением при этом не поинтересовавшись. А он нависает надо мной весь такой широкоплечий и самоуверенный. Серебристые глаза блестят, как у кота на сметану, на губах усмешка а-ля «возрадуйся, тебе несказанно повезло быть замеченной королем». Вот только широкие скулы напряжены и сам весь как натянутая струна. И, я так подозреваю, это он типа сдерживается, чтобы на меня не наброситься прямо сейчас.

— Э-э-э, Александр, а тебя не смущает, что мы на больничной кровати? — намекнула, что я не расположена к интиму, да и окружающая обстановка этому не способствует.

— Нет, — проникновенный шепот, — в больнице у меня еще не было. А у тебя? — А сам норовит мне ушко облобызать.

— Э! Не наглей, — надоело мне намекать. — Ты, часом, медпункт с бюро интересных услуг не спутал? Вали давай отсюда! — уперлась руками в грудь озабоченного парня.

Грудь, как и все к ней прилагающееся, отталкиваться не хотела, а, наоборот, начала напирать еще сильнее.

А я даже разбушеваться не могу, состояние как у недоваренной морковки из-за снотворного. Эдак он меня сейчас… того, а я и защититься не смогу. И кричать бесполезно, медпункт-то на отшибе стоит, никто не услышит. А Лекс уже одной рукой за подбородок схватил и к губам тянется. И я сделала единственное, что пришло в голову в экстренной ситуации. Зажмурилась и изо всех сил мысленно закричала: «Лиза-а-а! Помоги-и-и! Насилую-у-у-т!». Лекс настойчиво пытался просунуть свой язык в мои плотно сжатые губы, а я не менее настойчиво пыталась его оттолкнуть руками. Ноги мне этот козел коленом придавил. Еще и нашептывал в перерывах между поцелуями всякую ересь вроде: «Ну что ты ломаешься, я же тебе нравлюсь» или «Расслабься, детка, не пожалеешь». А последний его перл вообще добил. Этот придурок посмотрел мне в глаза и заявил:

— Обещаю, что со мной тебе понравится больше, чем с Любомирычем.

Ну вообще! У меня слов не было, только мысли, причем от «криков» о помощи я уже перешла к угрозам и обещанию отравить жизнь и самой менталистке, и всей ее семейке. В процессе обдумывания мести директору — как ни крути, а в этой палате я по его инициативе торчу, расцарапала насильнику рожу и укусила за губу.

— Какая ты страстная, — простонал Леке, слизывая выступившие в месте укуса капельки крови.

Стоп! Да он даже не понимает, что я сопротивляюсь!