Чтение онлайн

Заметив Валика, рыжий оболтус завопил ещё сильнее, не оставляя энергичных попыток вырваться.

– Ваууулик, нашу хозяйку бешеная лиса укусила! Она сказилась!

Шмыга, видя, что её товарищ по шалостям попал в крутой оборот, ринулась ему на выручку. Вспрыгнув на плечо к взбешённой ведьмочке, она, коротко пискнув, укусила её за ухо и поспешно отскочила.

– Ой! – вскрикнула Лика и поднесла правую руку к прокушенной мочке.

Бандит, воспользовавшись моментом, сумел вывернуться и молнией метнулся за кухонную занавесь. Ведьмочка обернулась, пытаясь увидеть поддержку в лице Валика, но застыла от огорошившей её картины: программист катался по лавке, трясясь в пароксизмах беззвучного смеха. Рядом, с воинственным выражением на мордочке, сидела шмыга и щерила желтоватые острые зубки, нервно подёргивая пушистой кисточкой на хвосте.

Программист едва успел поймать ринувшуюся в бой ведьмочку и усадить рядом.

– Лик, успокойся, – справившись с непокорной половинкой и крепко обняв её, чтобы она не смогла дотянуться до доблестной защитницы воронежского партизана, он попытался отдышаться.

Увы, у него ничего не вышло. Стоило вспомнить всё подробности происшествия, как он помимо воли начинал ржать в голос.

– Да я вас, да я вас! – с нездоровым подвыванием завопила девушка.

– На декокт пустишь? – поинтересовалась наглая рыжая морда, выглянув из-за кухонной занавески, потом, облизнув левую лапу, Бандит с интонациями ректора Тиона провозгласил. – Согласно Женевской Конвенции жестокое обращение с пленными является военным преступлением.

После этого заявления, котяра набросил себе на плечи край кухонной занавеси и, завернувшись в неё наподобие римского сенатора, начал прохаживаться в дверном проёме с важным видом.

– Счас я тебя сварю! – прошипела Лика. – Вот в котле и будешь зачитывать свою Женевскую Конвенцию по всем пунктам. Надеюсь, успеешь огласить полный перечень.

Добитый окончательно выступлением кота, программист скорчился на скамейке, закрывая лицо ладонями. Смеяться он уже был не в силах, только сипел и время от времени притоптывал левой ногой. Ведьмочка рванулась к не в меру обнаглевшему питомцу разъярённой римской фурией. Тот, позабыв о накинутой на плечи тоге, рванулся в кухонный проём. Результат был плачевен: оторвавшаяся дубовая жердь, на которой на металлических кольцах крепилась ткань, рухнула вниз, приложив его концом по лобастой башке.

– Ваууулик, жизни лишают! – и кое-как выбравшись из складок, котяра со всех четырёх лап дёрнул на кухню.

Лика не успела схватить его за хвост, опоздав на самую малость. Яростно оглядевшись по сторонам, она подхватила упавшую жердь и понеслась вслед удиравшему воронежскому партизану. Прыгая по кухонным столам, кот одним прыжком взлетел на висевший возле жарко горевшего очага свиной окорок и буквально протолкался в небольшое слуховое окошко, к счастью забранное только свиным пузырём.

«Хрясь»! – жердь звонко переломилась пополам, встретившись с каменной стеной и припечатав отломанным концом девушку прямо по макушке. Та ойкнула и потёрла ушибленное место.

– А, чтоб тебе в луже поскользнуться! – обиженно буркнула Лика и поплелась назад, волоча за собой бренные останки орудия ведьминого произвола.

Тут её ждал прощальный подарок Бандита: рассыпанный по полу сухой горох сделал своё чёрное дело. Ноги у неё разъехались, и Госпожа Грозная Мстительница рухнула навзничь. При этом она зацепила жердью стоявший на колченогом табурете чан с помоями, которые через пару мгновений водопадом заполнили всё помещение. Это было последнее, что запомнила Лика, перед тем, как покрывало темноты ласково закачало её на своих волнах.

Очнулась ведьмочка от резкого запаха муравьиной кислоты. Чихнув, она опасливо приоткрыла правый глаз. В поле зрения немедленно оказалась знакомая рыжая морда, махавшая у неё перед носом едко пахнущим полотенцем.

– Кис-кис, котик, – елейным голоском пропела она и попыталась протянуть к нему руку.

Впрочем, ей это не удалось. Тогда она открыла второй глаз и увидела, что левая рука перевязана в локте чистым бинтом. Внезапно в висках звонко застучало, и на девушку накатило слабость.

– Лежите, лежите, госпожа эр Хмарь! – прозвучал прямо над ухом скрипучий голос.

Из-за изголовья кровати выступил невысокий пузатый человечек с закатанными по локоть рукавами, вытиравший тампоном испачканный в крови ланцет.

– Кровопускание столь темпераментной юной даме пойдёт только на пользу. Лээр Нечаев, позаботьтесь, чтобы вашей супруге давали подогретое красное вино с настоем валерьяны. Это несколько успокоит её нервную систему.

Аккуратно упаковав сверкающий инструмент в кожаный футляр, он сунул его во внутренний карман жилета, раскланялся и торопливо попрощался. На пороге Валик сунул в руку лекаря пару золотых монет. Тот с достоинством поклонился и исчез за дверью.

– Ну как ты, искромётная моя? – в голосе парня прозвучала забота.

– Могло быть и лучше, если бы я держала за шею вон того типа.

Рыжий партизан, скорчив выражение «гуляющего ящика» деланно начал прихорашиваться, пропустив мимо ушей заявление хозяйки. Тут на кровать к девушке вспрыгнула шмыга. В лапках она держала исходивший лёгким паром оловянный кубок. Валик взял сосуд и поднёс к губам Лики.

– Пей до дна. И не вздумай спорить. Так надо.

Захворавшая ведьмочка вредничала по полной программе. Позабыв о своём возрасте и статусе якобы взрослой дамы, она жаловалась, что вино слишком горячее, горчит, щиплется за язык и, вообще, она не кошка, чтобы лакать валерьянку. Программист терпеливо стерпел всё, но ласково настоял на своём. Отдав пустой кубок сидевшей рядом шмыге, он поднялся и сказал:

– Я сейчас схожу к Тиону, а вы стерегите её. Только, умоляю вас, не нужно устраивать в «Ушлом Тритоне» цунами в Японии! – с этими словами парень подхватил со стола комок элементалей и пергаментный свиток и вышел вон.

Полежав некоторое время и всласть поработав над построением коварных планов «великой ведьминской мсти», девушка и не заметила, как уснула.

Выйдя на улицу, Валик поёжился: погода начинала откровенно портиться. По улице гулял холодный противный ветер, изредка пролетали капли начинающего моросить дождя. Зябко передёрнув плечами, он поднял воротник суконной куртки и заторопился. Идти было не так, чтобы очень далеко, но все же нужно было потратить пятнадцать-двадцать минут, чтобы добраться до дома ректора. Флигель, в котором жил Тион, находился в стороне от учебного корпуса и был огорожен от него живой изгородью. «Это хорошо, что в Академии дорожки вымощены камнем, – подумал Валик, вскоре он взбежал на крыльцо двухэтажного флигеля и, взявшись за кольцо, постучал.