Ведьмовская триада
Шрифт:
— Я говорила тебе, что не стоило есть ту пиццу. Она явно была испорчена, — Настя гладила страдающую по спине, а я стояла, упершись плечом в косяк двери. Бажена покорно опустошила стакан с водой, и покачиваясь, пошла в свою спальню.
В своей комнате она закрылась, даже не запустив нас. Телефона ее, при внимательном поиске, в квартире не оказалось. А она с кем-то тихо разговаривала за стеной.
Что ж. Сегодня схожу в аптеку, и если Баж залетела, то устрою этой парочке предродовую депрессию.
Что скрывает наша девочка?
***
Мои страхи оправдались.
Я к новости о том, что у Бажены появится ребёнок, только недовольно хмурилась. Настя же вообще была в полном ауте.
— Ну и кто отец? — я вперилась в неё рассерженный взглядом и приготовились ко лжи.
— Лорд директор, — мне даже удивление было лень изображать.
— Здрасьте приехали, — Настя закинула ноги на журнальный столик и схватила телефон.
— Предохранялись бы хоть, молодожёны, — я уперлась локтями в колени и невозмутимо продолжала рассматривать нашу роженицу.
— А вы чего такие спокойные?
— А мы догадывались. Штирлиц, дорогая, из тебя ни-ка-кой, — Крах встала с дивана и проследовала к двери, остановившись на выходе лишь на секунду.
— Завтра будем знакомиться с отцом.
***
В кабинете у лорда директора все было так же мрачно. Даже сам лорд директор был мрачный. Вот как всегда, блин.
— Здрасьте, — нагло поздоровалась Настя, продолжая сверлить Волкова испытующим взглядом.
— Добрый день. Можно было и повежливее, — Настя покивала в такт его словам и выставила вперёд явно смущенную Савельеву.
— Уважаемый лорд директор, раз Вы у нас такой сильный и могучий, расскажите-ка нам, сирым и убогим… — Волкову надоело терпеть хамское поведение Насти.
— Объяснитесь, адептка Крах.
— Бажена от вас беременна, — за одну жалкую секунду на лице у Волкова сменилось восемь чувств. Начиная от непонимания и заканчивая радостью. Дикой радостью. Бажена исчезла с глаз наших, растворившись в чёрном дыме.
— С понедельника будете учиться вместе со всеми! — и хозяин кабинета тоже исчез в сером дыме, оставив нас один на один.
— Вот падла, а! — выразила мои мысли Анастасия, хлопая ладонью по массивному столу Волкова. Каков подлец!
***
От общества других ведьм мы отвыкли, практически находясь в изоляции. Но дни летели, а все было так обычно и повседневно, что хотелось взвыть от тоски. Анастасия прилежно училась и постоянно была в раздумьях, закрываясь в своей комнате и рисуя. Бажену постоянно рвало, и половину времени она жила у лорда директора, возвращаясь в Академию лишь для того, чтобы поучиться и спросить домашнее задание.
Я же не могла разобраться в себе. Вся моя семья исчезла с лица земли, так как сухой, несущий только информацию документ ясно гласил: «Ваша родители умерли в тюрьме. Мать вскрыла вены, а отец повесился на веревке». И я опять одна. Если раньше я и верила в то, что однажды они, возможно, исправятся, но сейчас эта надежда исчезла. Хотя, может, это справедливость? Однажды за все придется расплатиться. Начиная от обычной булки хлеба и заканчивая тройным убийством с изнасилованием трупов.
Жизнь продолжала быть такой реалистичной и жестокой, такой скоротечной, что иногда хотелось нажать на «стоп», но я никогда не могла этого сделать, осмысливая все происходящее на ходу.
И сейчас, находясь практически в полудреме, я искренне сожалела о том, что потратила несколько лет своей драгоценной жизни на этих незначащих и пустых людей.
***
Время летело очень быстро, приводя старший курс Хрустальной Академии в панику. Девушки уже с середины апреля начали судорожно искать каталоги бальных платьев, подбирать к платьям туфли и уже к туфлям сумочки.
Первое июня началось у меня с громкого крика за стеной. Я перевернулась на другой бок, надеясь, что эти странные и нереально бесящие леди заткнутся. Но воистину куриное кудахтанье за стеной только усиливалось, приводя весь этаж в бешенство на грани массового убийства. Наконец, раздался последний вскрик, и на этаже стало оглушительно тихо.
Лучи солнца били прямо в незашторенное окно, раздражая посильнее утреннего концерта. Повозившись в кровати, я окончательно поняла, что нормально сна мне сегодня не видать.
Кровать Насти была заправлена, а Бажена опять ночевала у лорда директора.
Я сбросила все учебники со стола на кровать и уселась на стул, намереваясь повторить все маловажное перед началом уроков. Но потом до меня дошло. Последнее занятие было вчера. А сегодня — каникулы.
А через неделю выпускной.
Все сильнее хотелось повесится или вскрыться. Академия снова оживала, и в коридоре уже кто-то завывал, носился и орал о всемирной несправедливости.
Было стойкое желание завалиться на кровать, но воля и банальная лень убирать учебники победили, и я пошла в душ. По возвращению ничего не изменилось. В комнате было все так же пусто и тепло. Солнце словно взбесилось в последнее время. Уже в начале мая температура стойко удерживалась на отметке «двадцать градусов». Что же говорить о начале июня?
Когда я уже оделась и высушила волосы, в комнату влетела растрепанная Анастасия. Первое, что мне бросилось в глаза — это ее нереально длинные волосы. Они доставали до попы и сейчас мило завивались. Анастасия была не в самом лучшем расположении духа, и это было ясно по ее нахмуренному лицу.