Чтение онлайн

Ведьма равнодушно пожала плечами:

– Не знаю. Иногда проклятие поражало и самого заклинателя, затягивая его внутрь или выпивая силы. Иногда книги проклинают себя сами. Иногда срабатывает одно из древних отсроченных заклинаний. Во всяком случае, с повинной ко мне никто пока не приходил.

– А это что?
– спросила Таррэ, опасливо кивнув на особо отгороженный уголок на полке.

– Это так называемая "вампирья зона", - усмехнулась Хранящая.
– По крайней мере именно так её прозвали малыши, когда их водили сюда на экскурсию. Вот схема строения вампирьего крыла, вот слепок челюсти: нижние клыки не слишком длинные, а вот верхние похуже вурдалачьих будут… А здесь - кольца вечного союза.

– То есть?

– Если их использовать при бракосочетании, то вступившие в брак никогда уже не разлучатся.

Тилорь удивленно вскинула левую бровь:

– Тогда почему они лежат здесь, а не выдираются наперерыв друг у друга брачующимися парочками? Ведь перспектива-то более, чем заманчивая!

– Во-первых, мало кто знает, что они здесь лежат, - резонно заметила ведьма.
– А во-вторых, у этих колец есть и оборотная сторона: они ведь не обещают вечной любви. Лишь гарантируют вечность и неразрывность союза. Предположим, вы надеваете друг другу на палец эти кольца. Это все равно, как если бы священник взял цепь и сковал ею вас друг с другом. Быть может, через пару лет вы поймете, что ошиблись в выборе и этот человек вам не нужен - а уйти не сможете. Потеряется заявление о разводе, родится ребенок, которому нужна полная семья, ваш муж тяжело заболеет, и вам совесть не позволит бросить его без помощи. Кольцам наплевать, каким именно образом они удержат вас друг возле друга. Они просто энергетически неразрывны и подстраивают окружающую реальность под это свойство. Так что, подарить вам колечки на день рождения?

– Нет, спасибо!

– Вечный двигатель, если я не ошибаюсь?
– перебил беседу Гридъяр.

– Да уж, - усмехнулась Хранящая.
– Удивительная конструкция, которую создатель назвал вечным двигателем.

– Так это неправда?
– разочарованно протянула Тилорь, заглядевшаяся было на статуэтку с вращающимися лопастями.

– Спорный вопрос. Этот двигатель не останавливается ни на миг, пока рядом с ним находится хоть один человек. Он питается нашими эмоциями, мыслями, аурой - словом, энергией в любом её проявлении. Но стоит нам уйти - или просто поставить достаточно сильный блок - и он остановится. Его создатель бессознательно умел так напитать его своей верой в его вечность и детским восторгом разгаданной загадки, что бедная статуэтка едва не взлетала!

– Жалко, что он ненастоящий, - с сожалением вздохнула Таррэ.

– Ну почему же сразу ненастоящий? Он вечен для всякого, кто захочет верить в его вечность.

Они помолчали. Каждый так и этак пробовал на зуб историю вечного двигателя, стараясь или окончательно её опровергнуть, или окончательно убедиться. Но старые магические легенды мало кому открываются сразу и полностью. Их бессмертие длится ровно до тех пор, пока не поставлена последняя точка, пока не рассеялось облако двусмысленности.

Тилорь в задумчивости взяла с полки лошадиную уздечку. Узда и узда: металлические кольца удил, прочные, но узкие кожаные ремни - и за что она сюда попала?

– Узда Пегаса, - не дожидаясь вопроса, пояснила Хранящая.
– Позволяет владельцу поймать вдохновение и оставлять его возле себя столько, сколько он захочет.

– А что в ней плохого?
– Тилорь уже привыкла к тому, что у всякой вещи, какой бы прекрасной она ни казалась на первый взгляд, есть свои недостатки. Двойственность мира, чтоб её…

– Подвоха нет, - покачала головой ведьма.
– Муза действительно трепещет крылышками над плечом столько, сколько ты хочешь. Но переизбыток вдохновения тоже ведь вреден: от него ломаются перья и путаются в голове слова. Да и к тому же, если творческий процесс не прекращается ни на день, если нет той щемящей тоски ожидания вдохновения и упоения - то творчество, созидание превращается просто в работу. Искусство становится ремеслом.

– Грустно, - признала Тилорь, с сожалением возвращая уздечку на место.

Темь в подземельях стояла такая, что различить что-то дальше, чем на два шага, не позволял даже свет шэрита. Поэтому, пройдя ещё немного вперед и буквально нос к носу столкнувшись с каким-то непотребно обросшим мужиком с ржавой алебардой в руке, Тилорь не сумела воздержаться от пронзительного визга, услужливо подхваченного и на все лады повторенного дразнящимся эхом.

– Доброе утро, Джанг, - вежливо кивнула гному Хранящая и улыбнулась.
– Зачем вы мне пугаете комиссию?

– Я?!!
– возмутился тот.
– Да туть вобче ничаво… Стою вот, охраняю, как вы велели…

– А что вы охраняете?
– спросила покрасневшая от стыда Тилорь, смутившаяся от своего крика и спешащая замять инцидент.

– Как, чаво?
– вскинулся гном, явно стосковавшийся без собеседников.
– Да ведь токмо оставь на минутку - и фьють - уперли, выхлюпали! Оправдывайся потом!

– Что уперли-то?
– непонимающе нахмурился Гридъяр.

– Как, что?
– мужик уставился на них, как на карманьольцев, хвастающихся только что добытым огнем.
– Спирт, конечно!

– Не поняла, - нахмурилась Тилорь, оглядываясь на Хранящую, стоявшую неподвижно и с каким-то озорством в глазах глядящую на гнома и пораженных магов.
– Драконья кровь - один из самых дорогих эликсиров в наши дни - стоит спокойно на полке среди ромашки и дубовой коры; концентратом каштановой вытяжки вы без раздумий пожертвовали, чтобы… ммм… развеять сомнения риль Таррэ; а какая-то бочка со спиртом стоит под отдельной охраной?!!!

Ведьма мягко улыбнулась и развела руками:

– Что поделаешь, боюсь, студентам восемнадцать лет, а не восемьдесят, так что их куда больше интересует спирт, чем драконья кровь…

Гридъяр понимающе тихонько рассмеялся:

– Да уж, как меняются жизненные приоритеты с годами!

– Ух ты!
– восторженно раздалось за их спинами и тут же сменилось обиженным: -

АЙ!!!

Голубоватые искры (в который уже раз за это утро?!!!) с язвительным шипением взвились над чем-то, выпавшим из обожженных рук чародейки.

– Философский камень, - не оборачиваясь, определила Хранящая.
– Он очень не любит чужие руки.

Таррэ оскорбленно передернула плечами, но промолчала.

– Это тот, что дает бессмертие и обращает любой металл в золото?
– неверяще воззрилась на тускло облитый серебристым сиянием гладкогранный камень Тилорь.
– Быть не может!

– Может. Смотрите.

Ведьма смело взяла в руки послушно засветившийся игривой белой искоркой где-то в глубине камень и, сняв с тонких пальцев одно из колец, ловко приложила его к гладкому боку камня. Тот чуть нагрелся, искорка разрослась, охватывая белым внутренним пламенем весь камень - и серебряное кольцо в пальцах Хранящей окуталось багровым облаком. Когда же камень потух и облако развеялось, кольцо в свете шэрита сверкнуло золотыми гранями. Ведьма невозмутимо надела его на палец.

– Но тогда почему…

– Потому что этот камень не служит никому, кроме своего хозяина, - перебила, не дослушав, Хранящая.
– А хозяином его может быть только истинный философ. Но философы ни во что не ставят ни богатство, ни жизнь, поэтому им не нужно золото или эликсир бессмертия, да и сам камень не нужен… Философский камень - это артефакт, обреченный на вечное одиночество…

– Но ведь вы… - заспорила было Таррэ, но смолкла, перехватив снисходительно-насмешливый взгляд Хранящей.