Чтение онлайн

– Помо… – Лав кашляет, силясь выговорить. – Помоги…

Уставившись на неё, я ничего не делаю.

Время тянется всё медленнее.

Мои мысли несутся всё быстрее.

Она никто. Симпатичная девчонка с длинными ногами, препятствие на моём пути побега из проклятой тьмы навсегда. На пути избавления от прошлого.

Руки сжимаются в кулаки. Ещё минута, и она никогда никому не расскажет о том, кто теперь Полина. Никто меня не обвинит. Никто меня не поймает. Более того, я могу сохранить энергию её погибшего юного тела в своём кулоне, и тот сгенерирует достаточно магии, чтобы уничтожить мои кости. Всего ещё одна смерть в моём списке, и я свободна. Проще простого.

Мои глаза перемещаются на киоск, но Аделард с Миром на нас не смотрят. Почему они не смотрят? Почему они не придут и не спасут Лаверну? Почему вселенная снова даёт мне выбор?

– Я-Яра… – на глазах у Лав сияют слёзы, её умоляющая рука хватает меня за рукав свитера. – Помоги…

«Мне интересно, сделала ли ты всё то, что сделала, ради удовольствия…» – эхом звучат слова Мира в мыслях.

«Твой выбор, твоя ложь, твоя смерть».

Нет. Положив одну ладонь поверх кулона, я кладу вторую на дрожащее плечо Лаверны. Змейка тепла проносится по телу, и последняя искра магии, что у меня осталась, отправляется человеку в нужде. Мышцы на шее у Лав дёргаются, она охает и выплёвывает жвачку.

– О, Боже… – стонет она, делая вдох. – О. Боже. Мой!

«Боюсь, Бог тут не при чём».

Смахнув с ресниц слёзы, Лав моргает, уставившись на жвачку на земле, потом на меня. Её взгляд медленно фокусируется, когда она осознает, что произошло, и понимает, что у меня есть какой-то источник магии. «Ну вот и всё». Я спасла её и обрекла себя.

Однако вместо того, чтобы что-то спрашивать, Лав вдруг начинает нервно смеяться.

– Спасибо, Ярослава. В какой-то момент я подумала, ты будешь просто наблюдать, как я умираю.

«Я тоже так думала. Хотела. Планировала».

Натягиваю на губы улыбку.

– Ни за что, Лав.

Ярослава

Лаверна не упоминает о произошедшем. И не говорит Миру с Аделардом, что я использовала магию, чтобы помочь ей, и от этого я переживаю лишь больше. Жду вопросов, расспросов, допросов…

Ничего.

Мы идём дальше по роще, тропинки сужаются, деревья сгущаются. Вокруг тишина и прохлада, и вместе с полумраком густой листвы они тревожат меня всё сильнее. Мне теперь даже страшно заговорить первой и нарушить этот удушающий покой. Да и что я могу сказать людям, которые видят во мне умалишённую ведьму, чьим словам нельзя доверять?

Я доверяла кое-кому однажды.

«Яра…»

– Пожалуйста, нет.

«Тебе здесь не место».

– Пожалуйста!

«Слишком поздно, Яра».

Воспоминания вызывают холодную дрожь. Чтобы отогнать её, пытаюсь припомнить хоть один тёплый момент из прошлого, где всё было хорошо. А ведь кое-что было – мои первые дни, когда только стала могущественной.

«Где была? – спросила Тата в ту ночь, когда я пробралась обратно в комнату после встречи с Владом. – Ты как будто какая-то другая».

«Лучше или хуже?» – спросила я, прижимая ладонь к своему новенькому шраму. Теперь я чувствовала её сердцебиение, ставшее чуточку быстрее и обеспокоеннее, когда она поняла, что её сестрёнка где-то пропадала, однако я мысленно приказала её сердцу ложиться спать, и оно меня послушалось с лёгкостью.

«Не уверена, – сказала Тата, натягивая одеяло повыше. – Целовалась с кем-то?»

«Может быть».

«Тогда лучше, Ямочка. – Она называла меня Ямочкой, только когда знала, что её слова заставят меня улыбнуться, когда на моих щеках появятся ямочки. – Лучше». В следующий миг она уже снова спала.

А я не могла уснуть. Была слишком взбудоражена, слишком воодушевлена произошедшим. Магия, она была правдой? Не сном? Если я лягу спать, силы ведь останутся со мной? Конечно, ведь у меня теперь был волшебный шрам, верно? Один крошечный шрам – малая цена за счастье. Хотя порез был свежим, кровь больше не шла, и всё-таки я решила забраться на чердак, чтобы найти на всякий случай бинт. Я перебирала там старые коробки всю ночь, тихонько, чтобы не разбудить маму с сестрой, и съела целую банку малинового варенья – с цельными и сладкими, как сахар, когда кладёшь на язык, ягодами.

А потом нашла стопку маминой старой одежды, нашла платье, которое никогда не видела на ней. Оно было мятое и пыльное, и слишком большое для моих всё ещё наполовину детских объемов, но я всё равно его натянула и уставилась на своё отражение в зеркале. Уставилась на воздушную юбку, на шёлковый лиф. Смотрела и мечтала, что в один прекрасный день буду носить подобный наряд и чувствовать себя гордой и бесстрашной.

И в тот момент я и правда чувствовала себя бесстрашной.

Это был хороший момент.

Теперь того платья нет, оно сгорело вместе с домом. И слова, что сказала мама утром после той ночи, когда я уходила в школу, звенят в голове. Она поглядела на меня, словно в трансе, её тонкая фигура выглядела хрупкой в дверном проёме, а губы беззвучно шевелились. Затем её взгляд сфокусировался на чём-то за моей спиной – на пустоте за моей спиной – и она вздохнула. «Что ты наделала, мой ангелок?»

* * *

Оступившись на точащих из-под земли корнях, ловлю равновесие за миг до того, как могла бы упасть. Аделард обеспокоенно косится на меня. Лаверна продолжает таращиться на вафлю в своих руках, однако аппетита у неё теперь нет, а выражение её лица мрачное и отстранённое. Мир же всех игнорирует.

«Что ты наделала, мой ангелок?»

«Обруби мне крылья, если это наконец подарит мне власть».

Я всё ещё помню свою горячую тревогу, вызванную мамиными словами в тот день, однако внезапно осознаю, что не могу тот момент представить. Не вижу маминого лица, оно затянуто пеленой словно небо во время грозы. «Это не хорошо». Пытаюсь представить лица Татии, Богдана, Влада… Пустота. «У меня в голове пустота!» Желудок сводит, будто завязываясь узлом от мысли об этом. А тот момент в доме, пламя, горячее и бушующее?.. «Ничего». Помню человека, глядящего на меня из-за огня: «Почему? – кричала я. – Я тебе доверяла. Пожалуйста!» – но не помню ни лица, ни глаз своего убийцы. Ни единой детали. В тот момент я не думала о деталях – всё горело, всё болело.

А потом воцарилась тьма.

Как я не осознала этого раньше? Отчаяние давит на плечи, и хочется завыть. Как же мне теперь жить? Я одна не только в этом городе – я одна в своих мыслях. В своём сердце. «По-прежнему мертва». А что, если я никогда уже…

– Пришли, – говорит Мир, когда мы выходим на поляну рядом с прудом. – Наконец-то.

«Я вспомню, должна вспомнить, – обещаю себе. – Но не сейчас».

Оглядевшись, понимаю, что никогда прежде здесь не бывала. На другой стороне пруда виднеются руины здания – вероятно, того самого, которое вдохновило на историю об утонувшем купце. И деревья, деревья, деревья…