Чтение онлайн

Я задумалась. Прежде всего, с чего все-таки Ольга Григорьевна решила заявиться к Женьке? Ну узнала о смерти Голованова… кстати, откуда? Сообщил по дружбе бывший сослуживец? У нее с ними отвратительные отношения, так что вряд ли. Значит, известил человек, знающий о романе с шефом. Причем роман тщательно скрывался, и Лешик, например, ни о чем не догадывался, а мы оказались в курсе исключительно из-за Дара Лизы видеть людей насквозь. Однако гостья не зря констатировала: Никоненко, заподозри он неладное, без проблем обнаружил бы правду. Нанял бы сыщика, в конце концов! Так, погодите… у Василия Сергеевича недавно возникло желание развестись. Тут уже самая ненаблюдательная жена должна прозреть. Прозрела, нажаловалась отцу, и неверный муж становится жертвой убийства. Очень неприятная логическая цепочка, зато она многое проясняет.

Предположим, милиция проведала, что Ольга Григорьевна – любовница убитого, и допросила ее. Бедная женщина выстроила ту же логическую цепь, что и я (необязательно верную, но весьма и весьма правдоподобную), и перепугалась, решив, что следующей жертвой министра (то есть, конечно, киллера) станет она сама. Как себя защитить? Она вспоминает о нашем визите в банк, где мы выдавали себя за посланниц Никоненко, и видит шанс с ним связаться. Найти нас можно лишь через Женьку. Найти, чтобы заверить в своей невиновности и сверхлояльности. Не отправляться же за этим к безутешной вдове…

– С вами беседовала Грушко? – наобум спросила я. Почему-то мне казалось, синеглазый красавец вряд ли вогнал бы даму в столь безудержную панику.

– Да, – кивнула собеседница. – Она была довольно тактична для прокурорши. Ох, так я и чувствовала, что Голованов не сумеет скрыть свое увлечение, кто-нибудь да пронюхает. Но поверьте, я изо всех сил старалась не ранить Ниночку! Я считаю, Голованову безумно повезло с женой!

«Тактична для прокурорши? – удивилась я. – А над Женькой издевалась». Потом уточнила вслух:

– И какие у Грушко версии убийства?

Ольга Григорьевна, вздрогнув, уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

– Я не знаю ее версий и знать не хочу! Все, что она напридумывала, целиком на ее совести!

Похоже, следователь намекнула, что подозревает Никоненко, – возможно даже, посоветовала Волковой быть осторожной, иначе откуда подобная реакция? Ладно, лишь бы не обвиняли Женьку! На всякий случай я добавила:

– А Женю она упоминала?

– Вы передадите Анатолию Андреевичу, что я очень сочувствую ему и Ниночке и горюю о каждой доставленной им неприятной минуте? – не отвечая, с пафосом осведомилась собеседница.

Мне стало стыдно. При всех недостатках гостьи, она попала в ужасную ситуацию. Вероятность, что Голованова заказал именно Никоненко, я бы оценила как немаленькую. Ольге Григорьевне действительно угрожает смертельная опасность. Несчастная надеется на нашу помощь, а мы морочим ей голову.

– Простите, – извинилась я, – но мы с Никоненко не знакомы. Наш приход в банк был глупой шуткой.

– Тогда откуда вы знали про меня с Василием? – резко бросила Волкова.

– Догадались. Честное слово, связаться с Никоненко мы не в силах. Поверьте!

Собеседница забарабанила пальцами по столу, затем в очередной раз внимательно, даже оценивающе осмотрела поочередно Женьку, Лизу и меня, а потом с неожиданной искренностью произнесла:

– Ладно, верю. Значит, вы можете спасти меня иначе. Сделайте это!

– Как? – не поняла я.

– У вас ведь есть паранормальные способности? Не отпирайтесь, я в курсе. Вот их и используйте, и тогда я никому про вас не расскажу. Это взаимовыгодная сделка.

Слова хлестали словно бич. Передо мной стояла уже не испуганная лицемерная женщина, а смертник с открытым забралом, которому нечего терять.

– Экзотическое предположение, – прокомментировала я. – Хоть и лестное. – Не скрою, сама я бы не догадалась, – нахмурившись, сообщила Ольга Григорьевна. – И Василий тоже – он вообще не видел дальше собственного носа. Как ни странно, нам открыл глаза парень, которого я считала безнадежно тупым. Такой самодовольный двухметровый качок. При мне у тебя с ним, по-моему, ничего не было, – она повернулась к Женьке, – но позавчера… да, во вторник… он уверял Василия, ты от него балдеешь и готова на все. Что-то он там Василию в понедельник на совещании накреативил, и на следующий день они разговорились. Никогда не думала, что способна так ошибиться в человеке! Качок-то оказался с двойным дном. Василий психовал, зачем перевел крупную сумму в онкологический центр. У банка проблемы, помощь Мельникова была последним шансом выкрутиться – и вдруг на его глазах совершить подобную глупость! После этого трудно рассчитывать на поддержку. Тут-то твой качок и выдал про паранормальные способности.

– Воспламеняющая взглядом? – видя замешательство подруги, ехидно встряла я. – Кинга начитались?

– Умеющая воздействовать на людей, – спокойно возразила собеседница. – В целом я не верю в эту чушь, но уж больно все сходится. После некоторых встреч с Лищук я удивлялась собственным поступкам. Чтобы какая-то девчонка заставила меня сделать то, чего я не хочу! Не верю. Чувствовалось – что-то здесь нечисто. Василий замечал то же самое, а качок это подтвердил. Лищук хвасталась в постели, что может заставить любого сделать что угодно. Что она не такая, как все, у нее особый дар, она чуть ли не ведьма…

Женька, густо покраснев, покосилась на меня.

– Конечно, – кивнула я. – Она рыжая и страстная. Такие любого мужчину заставят сделать что угодно. Да, не такая, как все… а что, ей говорить любовнику – мол, я обычная, ничего особенного?

Включив на полную мощность Дар и настроив его на доверие, я послала сигнал девчонкам. Обе напряглись – значит, заработали. Волкова – здравомыслящая, не склонная к мистике женщина. Ей будет легко отказаться от веры в чудеса!

– Вы шутите, Ольга Григорьевна, да? – улыбнулась я.

– Нет.

– Как умный человек может говорить о таком всерьез? Ну да, Ленин был гриб, по небу летают пришельцы в тарелках, в подземельях метро живут гномы, а богатые целыми днями плачут.

– После общения с Лищук многие совершали не свойственные им поступки, – упрямо ответила гостья. – Это не случайно.

– Она эмоциональная, а сильные эмоции временно влияют на окружающих, но потом все становится на свои места. Никакой мистики тут нет – обычная психология. В мистику мог поверить глупый Лешик или доверчивый Голованов, но не вы же, правильно? Вы настолько их умнее!

Собеседница задумалась. Действие Дара и впрямь быстро слабеет, если противоречит истинным желаниям человека. Женька несколько раз имела неосторожность приказывать Ольге Григорьевне, и та должна вспомнить ровно то, о чем я сейчас говорю, однако трактовать это материалистически. Я лишь подталкиваю ее к мыслям, и без меня ей свойственным, поэтому должно получиться.

– Утопающий хватается за соломинку, – мрачно констатировала Волкова. – Я и сама понимала, что ошибался Василий, а не я. Лешик – клинический идиот и нес чушь. То есть вы ничего сделать для меня не можете?