Чтение онлайн

Ведьма могла навлечь хворобу на жену своего врага, сделать так, чтобы перестала доиться его корова, навредить его имуществу, посевам или здоровью, даже убить его самого, стращали демонологи. Сделка с дьяволом была равносильна проклятию. Ведьма вступала в церковь Сатаны, служившую злой копией христианства, его противоположностью. Ее паства отправляла непристойные ритуалы на сборищах, называемых «шабашами», что созвучно слову Sabbath, означающему священный день отдохновения. На этих сборищах – считалось, что порой ведьмы слетаются на них верхом на каких-нибудь животных или на метлах, – они поклонялись дьяволу и вербовали новых кандидаток на продажу души Сатане. Дьявол, решили демонологи, – не просто соблазнитель и носитель зла; как постулировала их новая наука, он становился для ведьм божеством и совершал чудеса, убивая и неся хаос. Их перевернутое мышление по принципу «или-или» (Бог или дьявол, набожность или ересь, христианин или ведьма) привело к массовым процессам над ведьмами. В конце концов, раз они – кромешное зло, враги Бога и человечности, то единственный доступный ответ на все это – суды над ними, приговоры и казни. Церкви и государства казнили, заключали в тюрьмы, изгоняли сотни ведьм.

Конечно, это была в большей степени демонологическая теория, нежели реалии. Невозможно было доказать, что колдовство действительно насылало болезнь или смерть; не обнаруживались никакие вещественные улики сатанинских шабашей, а устные сообщения о них слишком уж разнились. Но если мы не верим, что люди, обвиняемые в ведьмовстве, по-настоящему убивали своих врагов, накладывая проклятья или священнодействуя в сатанинской церкви, то как объяснить эти обвинения? Ключевую роль здесь играет женоненавистничество, служившее подоплекой страха, ненависти и дискриминации со стороны обвинителей. Большая часть обвиненных ведьм были неимущими женщинами, порой с необычным подходом к религии или с напористостью, тревожившей их соседей. Были среди них, впрочем, и сравнительно состоятельные, но они все равно навлекали на себя общественную неприязнь. Некоторые были пожилыми, вдовами, жившими в одиночестве. Но многие были молоды: с детьми или без, замужние и нет, работающие и живущие подаянием. Часто эти женщины, по мнению окрестных жителей, страдали от побоев, запугивания, обмана, отказа в работе или в милостыне. Соседи часто слышали из их уст бранные выражения.

Потом с человеком, обидевшим подозреваемую в ведьмовстве, что-нибудь случалось: издыхала корова, детей начинали посещать видения, тонула лодка. Возникала мысль, что беду навлекла ведьма. Бывало, обвиняемая и впрямь пыталась колдовать. Часто такие люди не имели какого-либо влияния в своих сообществах, и мысль, что бесправный человек прибег к колдовству, могла прийтись кстати, хотя в действительности пол, экономический статус, различия взглядов и возможностей накладывали собственные ограничения. Порой убедительных доказательств применения подозреваемыми какого-либо колдовства найти не удавалось.

Так или иначе, когда обвиняемых хватали и волокли к священнику или к судье, они, бывало, сознавались в ведьмовстве или по меньшей мере в своей вере в колдовство. Обвиняемая «ведьма» могла иметь собственные семейные взгляды на ведьм и колдовство, часто отличные от страхов тех, кто ее допрашивал. Наедине с собой она скорее воображала, что лечит заговорами (а не наводит порчу), считала, что якшается просто с невнятными духами, а не с чертями, придумывала басни о сделках с феями и с призраками, а не участвовала в поклонении Сатане. Но под давлением ее история вполне могла приобретать сходство с представлениями обвинителей, что было способно повлечь обвинительный приговор [3].

Во время некоторых процессов подозреваемых пытали – пытка при помощи специальных инструментов была узаконена в большинстве стран Европы. Под пыткой человек мог сознаться в чем угодно: в ведьмовских шабашах, поклонении дьяволу, оргиях, ограблении могил, убийстве детей, умении летать, каннибализме. Беспокойство самих следователей по части того, что относится к категории зла, запрета или табу, влияло на вопросы к подозреваемым и на содержание их признаний. Даже там, где пытки не применялись, подозреваемую в ведьмовстве намеренно пугали те, кто вел допрос: священники, судьи, лорды, короли. Обыкновенно эти люди обращали мало внимания на таких женщин, как она, вот она и отвечала им то, что они хотели услышать. Ей могли грозить, ее могли обманывать, запугивать. Кое-где разрешалось лишать подсудимую сна, что не считалось пыткой [4]. Под таким напором она могла извлекать из своей памяти какие-то заклинания, к которым прибегала: злые мысли насчет торговца Питера, ругательства в адрес фермерши Энн…

Даже если обвиняемая не совершала ничего дурного и при допросе ни в чем не сознавалась, ее препровождали в местный суд, который занимался заподозренными в ведьмовстве. В Европе эпохи Средневековья и Реформации нередко возникали юридические коллизии. Там, где официально исповедовался католицизм (грубо говоря, в Центральной, Южной и Восточной Европе), процессы ведьм часто вели церковники, именовавшиеся инквизиторами, хотя у епископов, парламентов (разновидность судов), светских правителей тоже были свои суды. В протестантских странах (Север и Запад Европы) церковные суды были заменены государственными. Постепенно, по мере продвижения демонологии на запад, в Америку, суды над ведьмами стали инициировать обыкновенные люди, мелкие чиновники и следователи-любители. В государственных судах инквизитор отсутствовал. Многочисленные обвинители выступали с показаниями перед коллегиями судей или присяжными из числа граждан, они же и выносили приговор. На суде подозреваемую мог- ли оправдать и освободить. Других приговаривали к покаянию, тюремному заключению, изгнанию или казни через повешение или сожжение на костре. От законов церкви или штата зависело, будет ли обвиняемая опозорена, изгнана или казнена как враг ее народа. Ибо таким был с конца XV в. ответ на вопрос: «Что такое ведьма?» Ведьмы воплощали любое зло. Они были враждебной злодейской силой.

Этот семивековой рассказ, «Ведьмы: Хроника 13 судебных процессов», демонстрирует, как появилась и разрослась демонологическая идея, менявшаяся с течением времени, но так до конца и не испустившая дух. Вместо этого она видоизменилась, и теперь ведьм судят всем миром. Представление о ведьме как о враге и пособнице дьявола распространялось по христианскому миру (речь в этой книге о нем) с XV до XVIII в. В первой части книги рассказывается о шести судах над ведьмами, начиная с тех, которые проводили главы церкви и государства, кончая теми, которые вели обычные люди, впитавшие идеи демонологов.

Все «ведьмы» первой части – женщины. Причина в том, что, как мы видели, присущее женщинам знание (и его образцом выступала Ева) вселяло особую тревогу, которая и привела к суду над ведьмами в период с XV по XVIII в. На протяжении большей части истории женщины почти не имели доступа к теологии, юриспруденции, медицине и другим профессиям. Зато они владели экспертными познаниями об особенностях женского организма и в области домашних премудростей. В Европе Средневековья и раннего Нового времени люди часто считали, что колдовство – неотъемлемая часть этих познаний. Почти всюду существовали женщины, практиковавшие магию, – сиделки, заклинательницы, советчицы, повитухи порой зарабатывали на жизнь своей неофициальной премудростью. Некоторые ведьмы из первой части книги относятся к такой категории женщин.

Чтобы помочь хворающему ребенку, такие женщины могли произносить молитвы и заклинания, давать советы – правильные или нет – по кормлению и уходу. Благословляя пивоварню или молочную ферму, где дела шли худо, они бросали раскаленные добела предметы в пивной чан или молочный бидон. Они прикасались к недужному, чтобы он исцелился, или прописывали ему травяной отвар. Торговали талисманами, приносившими удачу: семенами в матерчатом кульке, сушеным коровьим копытом, записками с молитвой. Женщины, не практиковавшие магию, обыкновенные домохозяйки и даже дворянки, тоже прибегали к подобным молитвам, подсказкам и талисманам; так же поступали и некоторые мужчины. Но церковь и государственная власть невзлюбили эти признаки могущества. Порой снадобья признавались – и не без оснований – бесполезными, а то и дьявольскими; если они не оказывают естественного действия и не санкционированы церковью, то не замешан ли в этом дьявол? Пациенты и клиенты, на которых колдовство не подействовало, могли с этим соглашаться. Из-за подобных подозрений и представлений о греховности женщин те из них, кто практиковал магию, часто представали на судах над ведьмами в качестве обвиняемых.

Но наряду с ними обвинения предъявлялись и другим женщинам, как прибегавшим к их услугам, так и заподозренным в ведьмовстве по иным причинам. К таким причинам относились подозрения в ереси и дурная репутация. Некоторых ведьм из первой части книги считали безбожницами, приверженками «неправильного» течения в христианстве или даже его активными противницами. Среди них попадались представительницы коренных народов, верные своей потомственной религии. Другие обвиненные в ведьмовстве женщины из первой части клеймились как прелюбодейки или как матери незаконнорожденных детей: то и другое превращало их в преступниц против христианской нравственности. Их беспорядочная половая жизнь и рождение детей вне брака крайне смущали обвинителей, считавших, что все это как-то связано с особыми женскими познаниями о сексе и деторождении.

Во многих судах 75–90 % обвиняемых были женщинами – огромный перевес. Судили и мужчин, кое-где они даже составляли большую часть подозреваемых. Но женщины тем не менее представляли подавляющее большинство, так что ведьмовство превратилось в сугубо женское преступление. Некоторые историки трактуют суды над ведьмами как гендерное преследование, чуть ли не всецело связанное с полом, однако большинство делает акцент на экономических, социальных и политических факторах обвинений. Вывод одного из таких вдумчивых исследований гласит, что бедных обвиняли непропорционально чаще, чем богатых. Люди, выделявшиеся характером, суждениями, поведением или непопулярными жизненными предпочтениями, также чаще оказывались обвиняемыми. К судам над ведьмами приводили религиозные и политические распри, настраивавшие общины друг против друга. После того как в XV в. начался период европейского колонизаторства, обвинения часто стали выдвигаться против представителей коренного населения ввиду их религиозных и расовых отличий от колонистов. Всем этим важным обстоятельствам уделяется внимание в книге. Но исследователи поразительно часто упускают из виду или минимизируют преобладание именно обвиняемых-женщин, как будто оно слишком очевидно или имеет второстепенное значение по сравнению с другими факторами [5]. В этой книге выдвигается на передний план тот факт, что жертвами судов над ведьмами становились главным образом и в основном женщины и что над мировыми культурами по-прежнему довлеет женоненавистничество. Если от этого отмахиваться, то мы не поймем самого явления преследования так называемого ведьмовства и не сумеем отдать себе отчет, что это понятие и сегодня используется в качестве оружия.