Чтение онлайн

– Утро доброе всей честной компании… – При виде гнедого оседланного коня без седока у Олега засосало под ложечкой, но внешне он постарался сохранить спокойствие: попав в этот мир, рано или поздно, а на лошадь садиться придется. Пешком по русским просторам много не находишь – никаких ног не хватит. Посему ведун с напускным равнодушием перекинул из-за спины щит, повесил его за ременную петлю на луку седла, по другую сторону прицепил заплечную суму, прикрыл глаза, готовясь к решительному поступку, а потом поставил ногу в стремя и, оттолкнувшись от земли, поднялся гнедому на спину. Конь всхрапнул, немного попятился. От неожиданности Середин схватился за поводья, сильно рванул, удерживая равновесие. Скакун жалобно заржал.

– Давненько я верхом не ездил, – оправдывая свою неловкость, пробормотал Олег. – Уже и забыл, как это делается.

Это было истинной правдой. На лошадях Середин действительно не ездил очень давно – с тех самых пор, как его в пятилетнем возрасте покатали на пони в зоопарке. Впрочем, здешние кони ростом от пони отличались не особо: седло находилось на высоте чуть выше пояса, уши – Олегу ниже подбородка. Так что падать, если что, с такого жеребца не смертельно.

– И ты здрав будь, ведун Олег, – с некоторым запозданием кинул толстяк. – Поехали?

– Поехали, – кивнул Середин, старательно вспоминая прочитанные в какой-то из книг правила управления лошадьми: вперед – ткнуть пятками в бока; остановиться – натянуть поводья; поворот – повернуть голову лошади в нужном направлении с помощью поводьев и отпускать их по мере совершения поворота. После скачки – не поить, на отдыхе – отпускать подпруги.

Однако в этот момент случилось то, что заставило ведуна мгновенно забыть про все теоретические познания и предоставить рукам и ногам управляться с новым средством передвижения на уровне интуиции: купец повернул коня, и Олег увидел, что у седла толстяка, покатываясь по выступающему вниз потнику, болтается большая клетка с сидящим внутри… петухом!

– Вот это ква, – изумленно пробормотал Середин. – Я вижу, ты времени зря не терял, Глеб Микитич. Откуда такие познания? Чего ласку не взял?

– Ласки у меня в доме нет, – покосился на ведуна купец. – А петуха просто в курятнике взял.

– Кто же тебе сказал, Глеб Микитич, что василиски петушиного крика боятся? – продолжал расспрашивать Олег. – Вчерась ты этого, как я помню, не знал?

– Мыслишь, ты один такой умный в новгородских землях? – хмыкнул толстяк. – Али боишься, мы с петухом хлеб твой отберем?

– Ну, положим, не так сладок мой хлеб, чтобы я за каждую кроху цеплялся, – улыбнулся Середин. – Однако конкурентов нужно знать в лицо. Откуда секреты василисковы утекли?

– Вещий Аскорун за полгривны кун вечор много чего про тварей сиих порассказал… – признался наконец купец.

– Опять он! – не удержался Середин. – Ну, просто в каждой бочке затычка. Надо будет познакомиться с ним поближе при случае…

– Не стыдно тебе слова такие охульные про волхва нашего говорить! – неожиданно вспылил толстяк, придерживая своего чалого скакуна. – Он служитель богов достойный, за жизнь долгую ни разу себя не опозорил, предсказания его завсегда сбываются. А ты кто таков?!

– Я, – пожал плечами Середин. – Я – всего лишь нищий бродяга с некоторыми навыками владения клинком и заклинанием. Может, раз уж ты теперь человек ученый, без моей помощи обойдешься? Я не гордый, могу хоть сейчас своей дорогой пойти.

– Куда? И откуда? Откуда ты взялся, ведун в странных одеждах? Кто твои мать, отец, в каких землях ты родился?

– Какая тебе разница, купец? Ты мне за родословную платишь или за клинок и голову? Я, что, щенок коккер-спаниеля – предками хвалиться? Коли передумал, так и скажи, плакать не стану. У тебя своя дорога, у меня своя. – Олег с такой силой натянул поводья, что гнедой, жалобно всхлипнув, встал на дыбы, и Середину пришлось, забыв о споре, мертвой хваткой вцепиться в луку седла, чтобы не вылететь в грязь.

– Ты при людях клятву дал, ведун, до торга белоозерского меня с товаром довести, – напомнил толстяк.

– К чему тебе моя клятва, коли тебе вещий Аскорун про василисков вчера все рассказать успел?

– Волхв Аскорун сказывал, что василиск, рождаемый черным петухом, жабой и навозом, боится токмо окрика родительского, петушиного, – покачал головой купец. – И токмо ласка быстрая, с зубами вострыми охотиться на него способна. Но страшен он настолько, что взглядом своим может заставить окаменеть любого приблизившегося человека. А яд в нем так силен, что способен просочиться сквозь оружие и руку поразившего его воина и отравить несчастного насмерть!

– Это все тебе волхв рассказал? – уже в который раз за последние полчаса донельзя изумился Середин.

Легенды про взгляд и яд василиска он слышал не один раз и отлично знал, откуда они пришли – из воспоминаний Плиния Старшего, столкнувшегося с этой тварью в Ливийской пустыне. В короткой схватке римляне потеряли нескольких воинов, один из которых, разрубив василиска мечом, затем тут же отсек себе руку, чтобы яд не успел просочиться через нее в тело. Получается, здешние волхвы знакомы с латинскими источниками?

Хотя, с другой стороны, учитывая географию новгородских торговых связей, тут вполне могли познакомиться со всеми легендами мира, начиная с китайских сказок и заканчивая исландскими сагами. Не говоря уже о том, что, когда кровожадная Римская империя достала всех соседей своими разбоями, самодовольством, развратом и развлечениями вроде гладиаторских боев, именно откуда-то из земель между Уральскими горами и Днепром пришли в Европу закованные в сталь от макушек до конских копыт бородатые катафрактарии и втоптали в грязь голозадые римские легионы. Возвращаясь назад, победители наверняка прихватили с собой не только золото и серебро, но и многочисленные свитки из римских библиотек.

– Так что, – вырвал Олега из глубины размышлений купец, – намерен ты сдержать свою клятву или же, как лживый немец [1] , сбежишь от опасных обещаний?

– Ну, вот еще, – хмыкнул ведун. – Подумаешь, василиск! Я этих тварей перебил столько, что и считать забыл…

Уточнять, что все предыдущие схватки были учебными, с Вороном, Середин, разумеется не стал.

– И не боишься? – Купец повернул коня на дорогу, ткнул пятками бока. – Я ведь, коли встретим тварь эту страшную, тебя вперед пущу. Тебе за то и золото обещано.

– Помилуй, батюшка Глеб Микитич! – На этот раз конягу осадил один из воинов, голубоглазый, с выбивающимися из-под шапки рыжими волосами. – Помилуй, куда же ты нас на смерть верную против этакого чудища ведешь?

– Не будет никакой погибели, – зыркнул глазами в сторону Середина купец. – Сказывал вчера Аскорун, спасет меня от василиска нежить без роду и племени да небо русское. Сами, небось, слышали: роду-племени у ведуна нашего нет. А небо завсегда над нами. Поехали!

Маленький отряд из четырех всадников наконец-то двинулся в путь. По широкой утоптанной дороге обогнул жмущиеся к городским стенам палисады, более далекие предместья, состоящие из небольших избушек, зачастую даже без печей, и маленьких, небрежно огороженных дворов. Похоже, здесь горожане занимались только теми работами, что невозможны в городе: огнеопасным кузнечным или вонючим кожевенным промыслом, огородики держали, изредка – скотину, предпочитая все ценное укрывать за высокими стенами, да и ночевать там. Тянулись эти постройки километра полтора, после чего резко оборвались, сменившись удивительно опрятными березовыми да дубовыми рощицами, высокими осинниками и темными ельниками. Середин заподозрил, что в каждом таком живом укрытии наверняка находится по капищу, но вслух ничего не сказал – какая разница? Хотя, конечно, с оборонительной точки зрения мощные бастионы ощетинившихся пушками монастырей, что вырастут на их месте лет этак через триста-пятьсот, смотреться тут будут куда внушительнее.